– Оскар, спускайся, Гвен должна прийти с минуты на минуту!
Мгновенно придя в себя, я шепчу:
– Что нам делать?
Он пожимает плечами и встаёт.
– Просто идём.
– Но они подумают, что…
Оскар смотрит на меня в ожидании окончания фразы, чтобы услышать, что между нами. А я рискую снова открыть свои чувства только для того, чтобы он снова мог их отвергнуть.
– Что они подумают?
– Ничего. – Я опускаю плечи. – Ничего, Оскар. Я пришла пораньше, потому что мы партнёры по фигурному катанию. Вот так, ничего особенного. Хотя я лучше бы умерла, чем прийти на ужин к Аддингтонам в такой одежде, но пойдём.
Левый уголок его рта дёргается.
– А что не так с твоей одеждой?
– Ничего, – отвечаю, следуя за ним по коридору. – Просто это не коктейльное платье, которое я приготовила.
Оскар бросает на меня лукавый взгляд через плечо.
– Мне бы понравилось такое.
– Какое невезение! Теперь тебе придётся потерпеть меня в хипстерском виде.
– Такое мне нравится едва ли не больше.
– Наверняка.
Он ухмыляется.
– Ты можешь надеть хоть мешок для мусора, всё равно будешь красива, как Хейли. И даже красивее Хейли.
В этом весь Оскар. Он может с лёгкостью сказать нечто подобное, как будто в этом нет ничего такого, как будто это само собой разумеется, а моё сердце от его слов потом колотится как сумасшедшее.
Мы входим в гостиную. Тимоти стоит спиной к нам у окна во всю стену рядом с обеденным столом. Глядя в сторону нагорья, он поправляет узел галстука. Джорджия смотрит на домработницу с благодарной улыбкой, когда та ставит бокалы на стол. Она переводит взгляд на нас, и улыбка становится шире.
Естественно, Джорджия Аддингтон сразу же обращает на меня внимание. Конечно же, оглядывает меня сверху донизу. По-другому она просто не может. Будучи наследницей многомиллионного состояния и владелицей всемирно известной косметической компании, эта женщина выросла в мире всевозможных дресс-кодов. А я почти уверена, что футболка с группой Ramones и потёртые джинсы нарушили бы любой из них. Поэтому я не обижаюсь на Джорджию. Она изо всех сил старается скрыть за дружелюбной улыбкой свои предубеждения, поскольку и в самом деле не желает судить обо мне по одежде. И я ценю это. Для меня это важно.
– Гвен, ты уже здесь? – удивляется она. – Я даже не слышала, как хлопнула входная дверь.
Тимоти оборачивается. Он ниже Джорджии. За последние годы он ещё сильнее облысел и обзавёлся двойным подбородком. В отличие от жены, он не особенно хорошо притворяется. У него едва не вылезают глаза, когда он откровенно таращится на меня. Под его взглядом мне становится жарко.
Я чувствую, что Оскар приближается ко мне.
– Она пришла немного раньше. Мы хотели ещё немного отработать дорожку шагов, которая не очень удавалась на тренировке.
– Отлично! Отлично! – часто кивает Джорджия, словно качающая головой игрушечная собака, и её белые зубы сверкают в свете потолочных ламп. – И как успехи, уже лучше получается?
Я киваю.
– Да. Оскар… да.
«Ты отлично справляешься, Гвен. Просто прекрасно».
– А что у тебя с лицом? – бесцеремонно интересуется Тимоти, с лица которого ещё не сошло ошарашенное выражение. – Ты подралась?
– Тимоти! – шипит Джорджия.
Оскар стоит рядом, и я улавливаю его напряжение.
– Это… – я делаю глубокий вдох, но у меня снова ничего не получается. Я думаю об Оскаре и замедленных выдохах, которым он меня учил, и пытаюсь успокоиться. – Я…
– Она упала на лёд, – говорит Оскар. С суровым выражением лица он проводит дуэль стальных взглядов с Тимоти. – И она может носить всё, что пожелает. Или нет?
– В общем, это совсем неважно. – Джорджия обхватывает руками спинку стула и отодвигает его, чтобы сесть. – Давайте поедим. Запеканка из цуккини пахнет так восхитительно, что было бы неправильно и дальше игнорировать её.
Я сажусь рядом с Оскаром. Окно во всю стену позволяет нам любоваться волшебным видом на нагорье. Горы, горы, горы. Одна выше другой, густо поросшие елями, зелёные ветви которых сгибаются под тяжестью снега. Мимо окна пробегает белка. Оскар провожает зверька взглядом до тех пор, пока он не исчезает из вида. Он улыбается. Я тоже, и он, конечно, думает, что это из-за белки. Но на самом деле из-за него.
– Ну, Гвен? – начинает Джорджия, когда домработница подходит к столу и разливает вино. – Как тебе парное катание?
– О, хорошо! По крайней мере, лучше, чем я думала. Это просто, ну… другое. – Под столом я продолжаю помахивать рукой, чтобы уменьшить пульсирующую боль. – Теперь нужно следить не только за своими шагами, но и за тем, чтобы Оскар не заехал мне коньком по горлу.
Джорджия и Оскар смеются. Даже на лице у Тимоти появляется лёгкая улыбка.
Домработница подаёт запеканку. Постепенно я немного успокаиваюсь.
– Гвен – талантливая фигуристка, – говорит Оскар и бросает на меня короткий взгляд, прежде чем отпить вина. – Её пируэты лучше, чем у Алёны Савченко.
Я едва не давлюсь вяленым томатом.
– Алёна Савченко лучшая!
Джорджия запихивает в рот крошечный кабачок.
– Это олимпийская чемпионка?
Я киваю.
– И она потрясающая. Лучшая фигуристка в истории.
Тимоти ест огуречный салат и лишь мельком посматривает в мою сторону.
