В его глазах отражается внутренняя борьба. Атмосфера между нами накаляется. Сейчас напряжение почти такое же, как после поцелуя. Оскар делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад, спиной упираясь в дверцу машины. Вторую руку Оскар опускает справа от моей головы. Не спрятаться. Снежинка приземляется на его нижнюю губу. Порываюсь её слизнуть, но она тает. Я одновременно благодарна и разочарована. А Оскару, кажется, весело.
– Оскар, – шепчу я.
Вообще-то прозвучать должно было твёрдо. Напомнить, что мы в процессе разговора, а потому нельзя просто подойти, обнять и так возбуждающе на меня пялиться. Но вместо этого мой голос лишь усиливает возбуждение. Оскар наклоняется и тянется губами к моему уху. Я провожу кончиками пальцев по дверце машины позади себя, потому что мне требуется разрядка. Это не помогает.
– Оскар, – выдыхаю я.
И тут я слышу его хриплый голос у своего уха.
– Я открою тебе ещё один секрет. – Его влажные от снега губы опускаются ниже и касаются моей шеи, отчего у меня на миг перехватывает дыхание. Я жажду, чтобы он сделал так снова, но вместо этого Оскар снова касается губами моего уха. – Я солгал.
– Солгал?
Он хватает губами мочку уха, а я прижимаюсь задницей к машине и схожу с ума.
– Нет у меня девушки.
– У тебя… что?
Немного отстранившись, Оскар заглядывает мне в глаза. В них одновременно пылают чувство вины и страстное ожидание.
– Так ты лгал мне?
Его молчание вполне сойдёт за ответ. Я ошеломлённо смотрю на него.
– Почему?
– Потому что… – Момент страсти миновал, и Оскар тоже это чувствует. Он опускает руки, делает шаг назад и начинает чесать затылок. – Если я назову тебе причину, я буду… чёрт, я покажусь величайшим мудаком на свете.
– Говори уже, Оскар.
Он на мгновение прикрывает глаза и сглатывает. Когда снова их открывает, я вижу грустный щенячий взгляд.
– Брайони была… сложной. Я приехал сюда, чтобы начать всё сначала. И после случившегося на вечеринке я заметил, что ты…
Мой невесёлый смех перебивает его.
– Что я ненормальная?
– Нет, Гвен. – Он сводит брови на переносице. – Но тоже непростая.
На мгновение я теряю дар речи.
– И ты подумал, что воспользуешься предлогом, будто у тебя есть подружка, чтобы всё время получать от меня немножко, но не всё? Приятные стороны, но не тёмные?
Он вытирает лицо.
– Нет. Ну да, но я не хотел этого.
– Да плевать, чего ты хотел, Оскар. Ты пользовался мной!
– Это не так.
– Конечно так. Посмотри правде в глаза.
Он сжимает руки в кулаки и снова разжимает. Пусть и выглядит угрожающе, но это вовсе не так. Просто уж такое он впечатление производит. Причём всегда. Напряжённый. Израненный. Злой.
– Правда в том, что я планировал держаться от тебя подальше. Но что поделать, если ты, чёрт бы тебя побрал, мне нравишься, и мой план не срабатывает?
Его слова разбивают сердце, причиняя невыносимую боль. Именно их всё это время я хотела услышать. А теперь, когда услышала, не могу их принять. Я могу думать только о том, что, несмотря на свои чувства, он собирался оттолкнуть меня, потому что я сложная.
– Если тебе нужна девушка, которая никогда не боролась с трудностями и всегда получала всё на блюдечке с голубой каёмочкой, лучше подыскать кого-нибудь из высшего общества. Из твоего круга. Уверена, они будут липнуть к тебе как банный лист к заднице, и ни одна из них не устроит хаоса в твоей хорошенькой голове.
– Мне не нужна одна из них. – Оскар сглатывает. Сейчас его глаза напоминают огромные зелёно-голубые шары. – Мне нужна ты.
«Ох, Оскар».
Впервые в жизни я желаю чуть сильнее походить на Харпер. Принадлежать к высшему обществу, чтобы соответствовать ему. Но чем больше я смотрю на Оскара в дорогих шмотках перед огромным домом, вспоминаю его отца, который ясно дал понять, что я не подхожу, тем больше осознаю, что… ну да, я не подхожу. Особенно теперь, после телефонного разговора с Холмсом. Я намного ниже Оскара. Он высоко на вершине горы, а я на земле.
Глядя на Оскара, на его лицо, глаза, губы, я понимаю, что не выдержу больше ни секунды. Пора это прекратить.
– Я тоже открою тебе секрет, – произношу я, распахивая дверцу машины. Мой голос дрожит. – «Айскейт» требует от меня повторного испытательного срока, включая сопутствующие расходы. А поскольку мой отец разбазарил все деньги с моего грёбаного счёта, чтобы проводить свободное время в чёртовом гольф-клубе с твоим отцом, я вылетаю. Слышишь, Оскар? Вылетаю. Мы больше не партнёры. Никаких «нас» нет.
Рот Оскара приоткрывается. Теперь он потерял дар речи. Понятия не имею, почему меня это так огорчает, но он не произносит ни слова. Даже когда я сажусь в машину и захлопываю дверь.
Отъезжая, я наблюдаю за ним в зеркало заднего вида. Он просто стоит и таращится в пустоту.
Я думаю об этом выражении на протяжении всей поездки, оно словно отпечаталось в моём мозгу.
Когда я паркуюсь перед закусочной, телефон вибрирует. Я беру его в свои руки. Пришло уведомление в инстаграм[19]. Я открываю приложение.
Большой палец дрожит, когда я нажимаю на его профиль. А потом я не могу поверить в то, что вижу.
