Мы разобьёмся как лёд полностью

– С тех пор как я тебя знаю, ты был подписан на тринадцать человек, Оскар. На тринадцать! В старшей школе я села рядом с тобой на уроке биологии, и вскоре после этого, во время обеда, ты прислал мне запрос. У тебя было всего пять тысяч тридцать семь подписчиков. Я всё прекрасно помню, даже своё грёбаное сердце, которое бешено заколотилось в груди, когда я увидела твой запрос. Вот почему я знаю, что ты подписан, – удар в стену, – всего на тринадцать, – ещё один удар, – долбаных людей. Я была номером тринадцать! И после этого не было больше никого. Никогда. Ни разу за все эти годы. Я стала последней, потому что была единственной. А теперь их четырнадцать, Оскар. Четырнадцать! Так что давай рассказывай, что за @Gwentastic такая на хрен. Если она твоя грёбаная четырнадцатая, значит, тут что-то большее. Морда моя, я ж не тупая.

Я в шоке смотрю на неё. Не знаю, что и сказать. Не нахожу слов.

– Ты это… ты это серьёзно, Брай? – спрашиваю через некоторое время.

– А что, похоже, что шучу?

Нет, не похоже. Похоже, что она за мной следит и чертовски серьёзно к этому относится.

– Тебя не касается, на кого я подписан, Брайони. И даже появись у меня девушка, тебя это не касалось бы также. Мы не вместе. У тебя нет на меня никаких прав. Я тебе не принадлежу.

Брайони закрывает глаза и делает очень долгий и очень глубокий вдох, прежде чем снова их открыть.

– Оскар, любимый, мне наплевать на это. – Её голос отдаёт медовой горечью, а улыбка на лице выглядит безумной. – Если я узнаю, что у тебя есть девушка, я ей жопу порву. Я буду стоять у её порога и вырывать на хрен её накладные волосы.

– Ты даже не знаешь, есть ли у неё накладные волосы.

– Её фотография в профиле говорит сама за себя. Ни у одного человека в мире нет таких густых и длинных волос.

– Как скажешь.

– Ты трахал её?

– Она моя партнёрша на льду, родная.

– Ты точно её трахнул. – Брай невесело смеётся. – Теперь у тебя есть всё, что хотел. Семья, деньги, успех и эта маленькая сучка, которая выглядит как Хейли Стейнфелд. Мы смотрели два фильма с этой актрисой, и каждый раз ты утверждал, что она – девушка твоей мечты. Ну поздравляю, Оскар, похоже, тебя поцеловала удача. В то время как твоя бывшая девушка захлёбывается в дерьме. Что чувствуешь? Расскажи-ка. Ты мастурбируешь на это?

– Я сейчас положу трубку, Брайони.

– Если с этого момента ты не будешь держаться от неё подальше, клянусь, я прикончу её. Я не собираюсь мириться с тем, что она твоя грёбаная девушка!

– Пока.

– Подожди!

Мой палец уже завис над красной трубкой.

– Что ещё?

– Мне нужны деньги.

– Я недавно посылал тебе три тысячи долларов, Брай.

– И что? Тебя это парит? Теперь ты богат.

– Деньги, которые я зарабатываю на рекламе, поступают на тот же счёт, который открыли для меня Аддингтоны. Из-за моего… прошлого они проверяют мои расходы. Они не хотят, чтобы я опустился, Брай. И если я буду каждый раз снимать такие большие суммы и отправлять тебе через «Вестерн юнион», они рано или поздно спросят, куда деваются деньги.

– Ну скажи, что потратил на шопинг, – пожимает она плечами. – У вас одна рубашка стоит уже около трёх тысяч.

Я вздыхаю.

– Сколько тебе нужно?

– Пятёрку.

– Сотен?

– Тысяч.

Я столбенею.

– Пять тысяч?

– Да.

– Боже мой, на что?

Она прикусывает нижнюю губу.

– Брай…

– У нас с Тайроном появился новый бизнес. Если выгорит, скоро сможем по-настоящему грести бабло.

– Тайрон – больной ублюдок. На его руках кровь. Ты прекрасно знаешь, что он был причастен к расстрелу Шейна из машины прошлым летом.

Брайони скрещивает руки на груди.

– Тай не имеет к этому никакого отношения.

– Боже, Брай, – я хватаю себя за переносицу, – ты действительно настолько глупа?

– Завали хлебало.

– Почему ты с ним тусуешься? Это его квартира?

– Не каждый может позволить себе роскошный дом в горах стоимостью в несколько миллионов долларов, мальчик из Аспена.

Брайони делает странные движения челюстью. И я знаю, что означают эти спазмы. Она нюхала кокаин. Что-то внутри меня неприятно сжимается. Мне нужно мгновение, чтобы осознать, что это чувство вины.

Это моя вина, что она зависима.

Это моя вина, что она сидит на этом обгаженном матрасе, истощённая как мумия.

Это моя вина, что она тусуется с этим Тайроном.

Брайони едва достигла совершеннолетия, а выглядит как сорокалетняя шлюха. Из-за меня.

– Я дам тебе деньги, – киваю. – Пять тысяч. Но на этом конец, Брай. А взамен ты должна пообещать мне, что наладишь контакт со своими родителями.

– Да ни хрена.

– Ну тогда и бабла не получишь.

Родители в течение многих лет не видели её, и я целую вечность пытаюсь выведать информацию о них, чтобы сообщить о месте нахождения Брай и о том, что с ней случилось. Но она упорствует, не признаётся, какая из тысяч семеек Адамс в Нью-Йорке – её.

– Подожди. – Она закатывает глаза. – Я кое-что о них расскажу. Если тебе это непременно нужно. Но я не собираюсь с ними разговаривать.

Я колеблюсь.

– Хорошо.