Мы разобьёмся как лёд полностью

– Ладно. В общем, они дипломаты. Оба.

«Дипломаты? Твою же мать. Это могло бы помочь разыскать их и рассказать о дочери».

– Окей.

Я уже собираюсь повесить трубку, когда Брайони наклоняется ближе к экрану.

– Ах да, Оскар, знаешь что? Я всё равно порву жопу твоему милому четырнадцатому номеру. Невозможно прикоснуться к звезде моей жизни и не обжечь пальцы.

«Ох, Брайони».

Она отключается.

Я блокирую телефон, и теперь на дисплее отражается моё лицо.

Я не знаю, что делать. Понятия не имею, как сблизиться с Гвен, не привлекая внимания Брайони. Она похожа на обезумевшего покемона, которого привлекают мои феромоны. Я ни в коем случае не хочу, чтобы Гвен встретилась с ней. Я ни в коем случае не хочу, чтобы Гвен сталкивалась с моим мерзким прошлым.

Но как мне это устроить?

Остаётся только надеяться, что Брайони блефует. Но чем дольше я смотрю на своё отражение в телефоне, тем отчётливее осознаю неприглядную истину. Когда дело касается меня, Брайони не будет блефовать. Это означает, что я могу приблизиться к Гвен только во время тренировок, но не более того. Снова эти многочисленные ящики. Снова хаос.

Рано или поздно это погубит меня.

– Это не его дело. – Помидор выскальзывает из багета на тарелку Пейсли. После тренировки мы отправились пообедать в закусочную. Пейсли смотрит на Леви широко распахнутыми глазами. – Скажи, что я сейчас неправильно тебя поняла. Пожалуйста.

– Не-а. – Леви откидывается на спинку потёртой кожаной скамьи и смотрит в окно. Некоторое время он наблюдает за Уильямом, который взбирается по прислонённой к колокольне лестнице и перебрасывает разноцветные рождественские гирлянды вокруг одного из выступов. – Он сказал мне об этом после тренировки.

Мама принесла мне картошку фри, но я к ней не притрагиваюсь. Вот уже две недели я почти не обращаю на неё внимания и разговариваю только при острой необходимости. А что ещё мне остаётся после того, как она, конечно же, простила отцу приступ ярости и продолжала защищать его, утверждая, что мне не стоило бросаться на кубок. Отец собирался ударить только по нему. Да, боже мой, такое случается. Дочь получает ногой по лицу. Ничего ужасного. В конце концов, её вина, что она попалась на пути.

– Его заявку на участие в «Большом брате» одобрили? – Я моргаю. – С Шекспиром, адаптированным для пальцев ног?

– Ага, – фыркает Леви. Оторвавшись от Уильяма, он угрюмо смотрит в свой стакан с холодным чаем. Его иссиня-чёрные пряди падают на бледный лоб. – И ради этого он хочет отказаться от участия в Skate America. Заявил, что мы были там много раз и что у нас будет возможность участвовать в нём каждый год. Но «Большой брат» – это ярчайшее событие его жизни. Такое бывает только раз.

– Но каждый зачёт приближает вас к заветной цели, – возражает Пейсли. – Вот ты хочешь поехать на Олимпиаду. Мы все этого хотим. В прошлом году вы заняли первое место. Вы близки к тому, чтобы добиться успеха. Эрин отбросит вас далеко назад, если вы не выступите на Skate America в следующем году.

– Я в курсе, Пейс, – хмурит брови, Леви сдвигая выше на нос очки в роговой оправе. – Оттого, что ты сыплешь соль на рану, пользы не будет.

– Я не хотела, – бормочет она. – Мне очень жаль. Просто это так…

– Дерьмово, – завершаю я фразу, и она согласно кивает.

Леви поднимает голову и смотрит на меня.

– Чёрт, Гвен, прости. Я очень тебе сочувствую и могу себе представить, как сильно эта тема причиняет тебе боль. Блин, извини. Правда.

– Ничего страшного. – Я вяло ковыряю картошку. Мой желудок урчит, но я отказываюсь её даже пробовать. Прежде всего потому, что мама всё время на меня поглядывает и воспримет это как предложение перемирия. – Я почти и не думала об этом.

Пейсли морщит лицо.

– Не ври нам, Гвен. Мы видим, как сильно ты переживаешь из-за того, что больше не выходишь на лёд.

Леви кивает.

– Последние две недели ты выглядела как безмолвная тень. Честно говоря, время от времени я тебя побаивался.

– Как мило.

Он вздыхает.

– Я просто хочу снова увидеть твою улыбку.

Я качаю головой и отвожу глаза. Взгляд невольно останавливаются на маме, которая стоит на стуле спиной к нам и украшает закусочную бумажными ангелочками и мишурой. Музыкальный автомат играет «Last Christmas», и отовсюду на меня ухмыляются толстые фигуры Санта-Клауса. Через десять дней сочельник, а у меня ещё никогда не было менее праздничного настроения, чем в этом году. Наверное, оно приходит только к тем, кто счастлив, поэтому меня бесцеремонно обошло стороной. Как будто подумало: «О, вот и Гвен. Убирайся поскорее, пока этот Гринч в юбке не испортила нам настроение».

Оскар по-прежнему каждое утро приходит в закусочную. Он помог маме повесить за стойку зелёную блестящую гирлянду на мерцающую розовую неоновую вывеску «Хот-доги, гамбургеры, молочные коктейли». Папа наконец-то заменил сломанную лампочку снаружи. «Закусочная у ейт» снова превратилась в «Закусочную у Кейт».