Парень пару мгновений ошарашено переваривал информацию. Похоже, мой уровень адекватности ползет к критической отрицательной отметке. Неловкую паузу прервал телефон, извергающий немецкий, но англоязычный рок. „Viva, Hades!“ пели Mono Inc. Слишком брутально для маман, но что поделаешь, если она последнее время жалуется, что я не слышу, как она звонит. Я взяла трубку, тем самым предоставила ему шанс либо переварить информацию, либо сбежать. Пока продолжался наш с маман уже третью неделю как стандартный разговор: «Когда ты приедешь? Я скучаю. Жду. Бери уже отпуск. Как там парня не завела?», парень терпеливо ждал и бежать не собирался.
– Не сбежал еще, – удивленно посмотрела на него я.
– С чего это?
– У тебя на лице читались все степени присуждаемой мне неадекватности.
– Что ты, все очень даже наоборот. Я в восхищении. Особенно тем моментом, когда ты упомянула Формулу-1. Даже не представляешь, как тяжело найти собеседника, поддерживающего твои увлечения, если это королевские автогонки.
– Это ты мне говоришь? – перехватывая его восторженный энтузиазм, продолжила я. – Я вообще девушка. Первый вопрос при упоминании Формулы-1: «Что с тобой не так?».
Мы продолжали разговаривать. Он ждал друга, я освобождения магазина от осады. И это была не самая плохая компания. Разговор не просто клеился, он летел, мы, перебивая друг друга, обсуждали этот сезон, смеялись. Даже удивительно, как это я так быстро разговорилась с абсолютно незнакомым мне человеком.
Но нас опять прервал телефон. На сей раз The Pierces похабно затягивали песню о том, что «some people say that I want you for your money but I really want you for your body». Этот шедевр я в шутку поставила на Эндрю. Наши с ним отношения, завязавшиеся за этот ученый год, полностью опровергали все теории о невозможности дружбы девушки с парнем. Он был для меня братом, которого у меня не было, то старшим, то младшим. Ввиду его проблем с девушкой, похоже, сегодня за старшую я.
– Чего тебе, Энди?
– Приезжай, мне плохо. Мы разбежались. Мороженое и мыльные оперы. Спасай меня. Сделай же что-то, – бессвязным потоком ответил он.
– Ты уже обзавелся ружьем?
– Что, Хеллс?
– Ты сам себя убьешь или воспользуешься моими услугами. Подумай, ведь знаешь, что я сделаю это в лучшем виде: медленно и болезненно. И вообще, может, я занята, – посмотрела я на своего нового знакомого. Тот энергично закивал в ответ.
– Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – взмолился Эндрю, – мне очень плохо. Приезжай.
– Нет, так дело не пойдет, – сокрушенно покачала я головой. – Слушай список дел на ближайшие полтора часа. Пункт первый: посмотри на себя в зеркало. Пункт второй: ужаснись от того, что увидел. Пункт третий: приведи себя в чувство, желательно контрастным душем. Пункт пятый: надень джинсы и футболку. Пункт шестой: через полтора часа жду тебя в центре, где ты скажешь.
– На Трафальгарской площади.
– Серьезно, Энди, голуби? Это же так мило, - протянула я.
– Опять сарказм?
– Что ты, какой сарказм? Я в таком восторге и с таким нетерпением жду общения с этими маленькими пернатыми посланцами мира. В общем, твое желание – закон. Через полтора часа на площади, – попрощалась я.
– Да ты у нас стервозная личность, – сообщил парень.
– Спасибо за такую идентификацию, но я вроде как Хелена, так что будем знакомы.
– Шон, – ответил парень и поцеловал мою руку.
– Что ж, для завершения ритуала не хватает только реверанса, – что я со всем изяществом незабытых годов в танцевальной школе и изобразила.
– А как же юбка?
– Она же воображаемая, – возмутилась я его недогадливости. – И на этой прекрасной ноте, не дождавшись твоего друга, смею откланяться. Хочу успеть в магазин до встречи с Энди.
– Вообще-то друг уже здесь, – раздался голос позади. Я обернулась, и голос добавил: – Здравствуйте, Девушка в Воображаемой Юбке. Я – Бенедикт Камбербэтч.
– Так меня еще никто не называл. Я – Хелена. А Вы могли бы и не представляться.
– Мог Бы и Не Представляться – так меня тоже еще никто не называл.
Мы оба рассмеялись.
– Что ж, приятно было познакомиться, но мне пора бежать, – и я развернулась в сторону Pepe Jeans.
– Девушка, Вы немного опоздали, раздача слонов закончилась, но в качестве утешительного приза я могу организовать автограф и фото прямо здесь.
– Спасибо, не балуюсь охотой на трофеи, - сказала я и устремилась по намеченному маршруту, но тут же опомнилась. Опять нагрубила незнакомому человеку. Надо исправлять. – Извините, я иногда слишком резко выражаю свои мысли. Я бы с удовольствием пообщалась с Вами, но меня ждет парень. Друг, – зачем-то поправилась я *Фрейд плачет от умиления, – не замедлил сообщить внутренний голос*, – ему резко нужна реанимация в виде дозы эндорфинов.
– Пока, Шон, приятно было познакомиться. До свидания, мистер Камбербэтч, и спасибо за Тидженса. Я пофеячила, ребята.
Похоже, такого глагола Бенедикт Камбербэтч еще не слыхивал, ибо его выражение лица напомнило мне Шона, когда тот наблюдал и оценивал мои первые приступы безумия. Одной знаменитостью, которая считает меня двинутой, больше. Пора заводить учетную тетрадь.
