– У меня вся спина в царапинах, – заныла я.
– Давай без подробностей. Совет вам да любовь. «Ночевала» с меня хватит.
Бенедикт сдавлено хихикнул, но потом одумался, вспомнив о своей оскорбленной рыцарской чести и доблести. Его брови поползли, кажется, на затылок, и он уставился на Анну с осуждением.
– О чем ты только думаешь, Энн? – возмутилась я за нас обоих, хотя ее вариант представлялся не такой уж плохой идеей.
