Энди замолчал, Шон посмотрел на него и решил разумно последовать примеру моего друга.
– Не смешно! – повернулась я к Камбербэтчу, который разве что пополам не складывался. – Прекрати! Немедленно!
– А то что?
– А то я прекращу.
– Ну-ну. – Он только пожал плечами.
Я тихонько стала рядом, сделав самое умиротворенное выражение лица, на какое только способна, даже улыбнулась ему, когда он подозрительно покосился на меня. А потом, когда ослабил бдительность, ущипнула его за руку.
– Больно, – смех сменился возмущением.
– Предупреждала же, – ответила я, – и не говорила, как именно прекращу. Но результат достигнут. И, как говорил один мудрый итальянец эпохи Возрождения Николо Макиавелли, цель оправдывает средства. Да, и не смотри на меня так, будто я абзацами Канта цитирую!
– А можешь?
– Я на сумасшедшую похожа?
Он утвердительно кивнул.
– Но не настолько, – частично согласилась я. – А теперь сотри это выражение удивления со своего лица. Мне как-то не по себе, особенно если каждый раз, когда я буду ссылаться на Сартров с Анаксимандрами, ты будешь смотреть на меня, как на блондинку с извилинами. Давай, мы сразу определимся с моим философским IQ, и ты начнешь воспринимать это как должное.
Всю дорогу в парк и на блошиный рынок Шон и Эндрю только презрительно фыркали в наш адрес, а мы с Бенедиктом «болтали» приблизительно в следующем формате: «Аристотель?» - «Политика. Поэтика. О категориях» - «Платон?» - «Государство. Пир» - «Гегель?» - «Философия права. Философия религии» - «Ортега-и-Гассет?» - «Восстание масс. Дегуманизация искусства. Размышления о Дон-Кихоте». Все это напоминало мозговой штурм в форме блиц-опроса, поэтому, когда мы добрались до хронологически последних изыскателей мудрости, почти одновременно выдохнули и, расслабившись, сползли по сидению такси. *еще закурить сигарету, как после секса, не хватало, - подколол меня внутренний голос*
– Это было лучше, чем… – но тут же опомнилась, что отвечаю своему внутреннему голосу вслух, и оборвала фразу.
– Лучше, чем что? – спросил Бенедикт и, напрягшись, повернулся ко мне.
– Чем все светские беседы, в которых я участвовала за последнее время, – почти не соврала я.
– Что-то в этом есть, – согласился он.
– Философия, мистер Камбербэтч, – ответила я.
– Может, перестанешь?
– Что?
– Мистер Камбербэтчать мне? Я же вроде бы пока не премьер-министр, не король-отец и не сильно старый, – последнее было сказано скорее с вопросительной интонацией.
– Извини, просто ты весь такой мистер Бенедикт Тимоти Карлтон Камбербэтч, что у меня язык не поворачивается назвать тебя как-то неофициально. И нет, ты не старый. Как говорил Карлсон в мультфильме, «мужчина в самом расцвете сил». *давай, пофлиртуй с ним, деточка, – едко отозвался внутренний голос*
– Может, для начала попробуешь сократить до Бенедикта, – улыбнулся он.
– Договорились, Бенедикт.
Как только мы смолкли, атмосфера в кэбе пошла на лад. Энди и Шон облегченно вздохнули. Последний даже шепнул мне на ухо что-то по поводу предотвращения Карибского ракетного кризиса. Мы выбрались из авто и побрели по пестрым рядам блошиного рынка. Я попутно рассматривала разнообразные этнические украшения, Энди перебирал кучи тряпок в поисках бандан. Да, в нашей компании не одна я шмоточница. Кто собирает вещи с атрибутикой Формулы-1, а кто банданы.
Шон и Бенедикт уже давно отстали, о чем-то переговаривались и периодически косились на нас с видом недовольных гувернанток, выгуливающих свой детский сад. А мы ведь даже до пластинок не добрались. Вот тогда они точно по-британски невозмутимо состроят мину «мы не с ними» и ретируются восвояси. Плевать, не их же я нанималась развлекать, а разгонять тучи тоски над другом. И, похоже, мне это неплохо удается.
– Лорн*, прости меня и прояви снисходительность, но это же La Bamba, – прокричала я. Энди сразу же понял намек (крик) моей души.
Yo no soy marinero,
Yo no soy marinero, soy capitan
Soy capitan, soy capitan, - кричали мы по очереди строки из заводной испанской песенки, приплясывая в духе «Криминального чтива». «Криминального чтива» в ускоренном темпе и очень пародийного вида.
Когда песня закончилась, мы обнялись, переводя дух, и рассмеялись. Люди, проходившие мимо, смотрели на нас с осуждением, а парень-продавец, крутивший пластинку, добродушно улыбался. Я обернулась в поисках наших компаньонов, не сильно надеясь найти их. Но они стояли в паре шагов от нас, и на минуту мне даже показалось, что я заметила улыбку на лице Бенедикта, но, присмотревшись, опять увидела непроницаемую маску безразличия на его точеном лице *что ты делаешь, дура, он тебя вот уже который час пытается интеллектуально размазать по асфальту, а ты шалеешь от одного вида его непроницаемо-холодных голубых глаз и острых, словно мизерикордия, скул, - сообщил мне внутренний голос и поперхнулся от изобилия эпитетов, обращенных к его сиятельной Камбербичистой особе*. Шон же, не скрывая улыбки, подошел к нам:
– Вы всегда такие?
– Какие? – спросили мы хором.
– С …легкой сумасшедшинкой.
– Ты смотри, как выкрутился, – сказал Энди, глядя на меня, и мы покатились со смеху.
