Скорая, плед, полиция, расспросы. Как оказалось, порезы несерьезные. Их обработали антисептиком, заклеили бинтами и пластырем, или чем там их обычно клеят, и поскольку я наотрез отказалась ехать в больницу, то сейчас сидела, укутанная в плед, и ждала, пока меня заберут. «Кто?» – спросите вы. А мне тоже, между прочим, интересно. Вот сижу и думаю, потирая синяк на бедре. Да, все нормальные люди падают в обморок и ничего, а я умудряюсь зашибить полбедра. Царапины, синяк, безнадежно испорченное платье – неутешительный итог первого рабочего дня. *Зато ребенка спасла и на «мерцедес» посмотрела, – в коем-то веки утешает меня внутренний голос.*
– Хелена, с тобой все в порядке? – вырывает меня из вереницы бессмысленных размышлений мужской(?!) голос. Я поднимаю голову и вижу его обладателя. Обрывки фраз медиков складываются в предложения. Позвонили по последнему номеру.
– Привет, Бенедикт. Похоже, ты все-таки везешь меня домой, – кисло улыбнулась я, хотя изо всех сил старалась изобразить веселье, бурлившее какой-то час-полтора назад. И который час? Темно уже. – Анна меня убьет, – почему-то добавила я.
– А мы ей не скажем. Врачи сказали, что за тобой надо понаблюдать до утра. Не будем ее утруждать, поедем ко мне. Если ты не против, – поспешно добавил он.
– Не так я себе представляла вхождение в дом Камбербэтча, в порванном платье и посреди ночи, но что поделаешь. Только вот надо оно тебе? Сиделкой при мне работать?
Он только отмахнулся и повел меня к автомобилю. Мы поехали в район «маленьких пряничных домиков», как я называла аккуратные английские дома с газоном, и остановились возле одного такого. Какая там экскурсия. Меня так накачали успокоительными, что я вряд ли прованс от хай-тека отличу, не то чтоб оценить вкус владельца дома.
– Чем богаты, тем и рады, – сказал Бенедикт, давая мне одну из своих футболок.
– Думаю, она отлично заменит платье, – улыбнулась я, прикладывая ее к себе.
– Спокойной ночи, если что надо будет, не стесняйся, зови.
– Я же не тяжелобольной, что со мной будет? Спи спокойно.
Он аккуратно приобнял меня и оставил на попечение мягкой кровати. Как я ни ворочалась, пытаясь заснуть, но сон не шел. Я посидела на подоконнике, спустилась на кухню и попила воду, посмотрела на ножницы, решила сделать из платья юбку, еще раз позавтыкивала в окно, поставила чайник, заварила тазик чая и пошла на улицу. Относительно. Пришлось ограничиться порогом. Дверь захлопывалась, и я «остановила» ее своей туфлей. Далеко с открытыми дверями не погуляешь, особенно, если они охраняют сон самого Бенедикта Камбербэтча. Украдут еще британское достояние. И кто виноват? Украинка с рабочей визой. Идеальный сюжет для бульварной прессы.
– Что ты здесь делаешь? – Я почти подпрыгнула, что было болезненно, учитывая состояние моего левого бедра.
– Не могу заснуть. Я тебя разбудила? Сквозняк? – спросила я, тут же удивившись дурости своего вопроса. Интересно же должно сквозить, до второго этажа.
– Вставал попить, увидел приоткрытую дверь и твою туфлю. Думал, красть тебя пришли, открываю дверь, а тут она, моя пропажа.
– Извини, – снова невпопад сказала я.
– За что? С тобой все в порядке?
Опять «фейл» попытки улыбнутся, только на этот раз даже вялой улыбки не вышло. Я отвернулась и уставилась в чашку. Все ли со мной в порядке? На моих глазах чуть ребенка по асфальту не размазало, а, может, и меня. В моей голове столько раз за эти пару часов прокручивались варианты случившегося, один неутешительней другого. В порядке ли я? Мои руки пробила дрожь, и я облилась все еще горячим чаем, прошипела «шайсе» и, отставив чашку, принялась зализывать раны почти что в прямом значении этого слова. Руку перехватил Бенедикт, сжал в своей и внимательно посмотрел на меня. Под его взглядом я выдала все, о чем только что передумала, и добавила:
– А еще мне завтра на работу. Черт, надо было ехать домой. Не поеду же я на работу в нижнем белье. – Я в панике заметалась по ступеньке и попыталась вырвать свою руку, но он сжал ее еще крепче.
– Завезу тебя завтра домой, а потом на работу, только не нервничай так, хорошо?
– Бенедикт Тимоти Карлтон Камбербэтч, Вы нянькой ко мне решили заделаться? Неужели все так плохо с актерством?
Он улыбнулся в ответ и повел меня в дом.
– Марш спать!
***
Утро, как и должно было случиться, было чистейшей воды сумасшествием. Бенедикт довез меня домой. Мы приехали, когда Анна уже вовсю носилась по квартире, собираясь. Куда? Ни минуты не может отдохнуть. Было бы у меня три дня на все про все, я бы выспалась на год вперед.
Она даже не заметила, что меня нет. Привыкла, что я не встаю с ней в одно время, поэтому, когда я заявилась на пороге в мужской рубашке и остатках платья с Бенедиктом за плечом, она только и успела, что поднять челюсть.
– И как это понимать?
– Я ночевала у него, – ткнула пальцем в сторону Бенедикта так, если бы это автоматически сняло с меня вину и переложило на его мужские плечи.
– Рада за вас. А мне позвонить? – спросила она, нависая надо мной, и схватила за плечо, под которым ныла неприятная царапина. Я вскрикнула от боли.
