У Толи-Коли упало сердце: влопались! Они вытянулись перед генералом — оба невысокие, но коренастые, оба курносые и белобрысые. У того и другого пуговицы на гимнастерке надраены до яркости белых звезд, у того и другого белоснежная кромка подворотничка оттеняла густую бронзу крепкой шеи.
Одновременно, в один голос, братья отчеканили:
— Рядовой Анатолий Ветохин!
— Рядовой Николай Ветохин!
Командующий крякнул, и всю строгость с его лица словно ветерком сдуло.
— Близнецы вы, что ли?
— Так точно, товарищ генерал…
— Кто же из вас все-таки старший оператор?
Анатолий отступил на шаг назад, Николай остался на месте.
— Я, товарищ генерал.
Присев на одно из вращающихся сидений, укрепленных перед индикаторами, генерал начал расспрашивать Николая Ветохина о том, как был обнаружен самолет-нарушитель.
— На каком расстоянии вы заметили его впервые? — спросил он.
Николай назвал расстояние. Выходило, что иностранный бомбардировщик Коля «увидел» задолго до того, как тот стал нарушителем.
— А вы не ошиблись? — прищурился генерал. — Ведь это расстояние превышает технические возможности станции.
Всегда скромный и застенчивый, Коля Ветохин неожиданно смело возразил командующему:
— Никак нет, товарищ генерал, не превышает.
— Как же не превышает? Я, славу богу, знаю мощность вашей станции. Превышает!
Несмотря на то что командующий повысил голос и, шевеля бровями-щетками, начал, видимо, сердиться, Коля не уступал ему. Насупясь, он повторял:
— Вы ошибаетесь, товарищ генерал. Расстояние, на котором обнаружен нарушитель, не превышает технических возможностей нашей станции.
Майор Лыков из-за спины командующего строго держал у своего рта пальцем — велел Коле не спорить с генералом.
А старший лейтенант Званцев, наоборот, озорно кивал головой: правильно, мол, Николай, стой на своем! Но солдат, захваченный спором, казалось, не замечал ни осуждающих знаков командира роты, ни поощряющей мимики замполита.
— Что же вы спорите? — перешел на шепот опешивший генерал. — Загляните в технический паспорт на свою станцию, там написано.
— В паспорт я заглядывал, товарищ генерал, — не сдавался Коля. — Там указаны расчетные данные станции. А технические ее возможности, они, товарищ генерал, значительно выше. Я так понимаю… Конечно, если с головой эксплуатировать боевую технику.
— Ага, вот оно что!..
Большими узловатыми пальцами командующий обхватил свой подбородок, уставился в одну точку. Казалось, больше всего на свете его интересовал солнечный лучик, игравший на грани одного из переключателей. И вдруг молодо встал, заговорил с восхищением:
— Слышали? Вот золотые слова! И дела золотые, отличные дела! Выжимать из техники все, что она может дать, смело превышать расчетные данные — ведь именно этого требует от нас партия. Ах ты спорщик упрямый!.. Дай-ка я тебя за это…
Не успел Коля Ветохин сообразить, что собирается делать с ним командующий, как почувствовал на своей щеке его поцелуй. Спросил чуть слышно:
— За что же, товарищ генерал?
— За все, сынок. За верную службу, за умелое использование боевой техники, за высокую бдительность, за спор со мной — за все!
— Так я же не один служу, товарищ генерал…
— Верно, не один… Много у нас хороших воинов. Ох и хитрый ты! Всех не перецеловать мне — велика нагрузка для старика. А благодарность экипажу станции от души объявляю. Теперь ты доволен, младший сержант Николай Ветохин?
Коля осторожно поправил командующего:
— Рядовой, товарищ генерал.
— Ну, тут уж ты меня, брат, не переспоришь! Если я сказал, что младший сержант, значит, так оно и есть. Командир роты, проследите, чтобы сегодня же он нашил полоски на погоны.
Майор Лыков был на седьмом небе. Уж если генерал Дремин расцеловал оператора, то можно надеяться, что доволен он и командирами, которые учили и воспитывали солдата, доволен всей ротой. Дальнейшие события рисовались Якову Мироновичу так: быстренько пройдется командующий по территории роты, похвалит за образцовый порядок и чистоту. Затем прикажет выстроить роту, объявит всему личному составу благодарность — и был таков.
Однако радужные мечты Якова Мироновича не совпали полностью с действительностью. Умиление встречей с Колей Ветохиным не помешало командующему щепетильно, до мелочей проверить боеготовность экипажей и расчетов. За внешним блеском один за другим обнаруживались недостатки и недоделки, и все ниже спускался с седьмого неба командир роты.
Отмечая хорошую боевую выучку солдат, командующий, как бы между прочим, обращал внимание сопровождавших его офицеров на такие «мелочи», которые в боевых условиях могли свести на нет высокое мастерство солдата. Мимоходом оброненной репликой, небольшой вводной задачей он ставил солдата в затруднительное положение и все посматривал на Лыкова. От его красноречивого взгляда тому становилось не по себе.
