Едва Шмелев убежал за бумагой, как в ленинскую комнату вошел озабоченный командир роты.
— Куда ты Шмелева настропалил? — спросил он. — Несется как угорелый!..
Выслушав объяснения Алексея, недовольно поморщился.
— Не вовремя затеял ты мораль читать, Кузьмич. Из-за пары газет задержал человека… Вот тоже мне ортодокс! Неужели ты не возьмешь в толк, что сейчас дорога каждая минута? Командующий к нам едет, командующий!
— Знаю, что едет командующий. Но свежие газеты, Яков Миронович, предназначены для того, чтобы их читать, а не застилать ими полки.
— И мне мораль?
— Следовало бы.
— Ну давай, давай!.. Командир роты, мол, политически отсталый человек, к тому же очковтиратель. Так, что ли? Говори, замполит, не стесняйся.
Майор петушился, наседал на Алексея, но белесые глаза его бегали виновато. В эту минуту он чем-то неуловимо напоминал рядового Шмелева.
— Хорошо, Яков, Миронович, я не буду стесняться и скажу, что думаю. — Алексей прислонился спиной к печи, похожей на черную колонну. — Ваша установка «товар лицом» есть не что иное, как очковтирательство. В бою за такой «товар» люди кровью расплачивались.
— Кстати, я в боях участвовал…
— За это вам почет и уважение. Я не участвовал, молод был. Но сейчас вы не правы, твердо убежден в этом.
— В чем конкретно не прав?
— Во-первых, неправильно поступили вы, что отменили сегодня занятия, предусмотренные расписанием.
Командир роты вытянул губы трубочкой.
— У-у, вон про что!.. Занятия необходимо было отменить потому, что люди порядок наводят в роте.
— Беспорядка у нас не было. А внешний лоск это не что иное, как…
— Очковтирательство?
— Да. Зачем Пахоменко простыни меняет? Ведь хозяйственный день у нас послезавтра.
— Я приказал простыни сменить — вдруг командующий распотрошит какую-нибудь постель! Правильно сделано.
— Двойная порция мяса отпущена на кухню — тоже правильно?
— Неужели двойная? — удивился Яков Миронович. — Ах, сукины коты! Я приказал немного прибавить, а кладовщик с поваром рады стараться. Ну, ничего, пусть командующий посмотрит, как мы солдат кормим.
— За счет чего? Наше хозяйство, оно… — Алексей прислушался и вдруг рассмеялся. — Послушайте, как оно визжит в корыте.
Со стороны офицерских домиков доносился пронзительный визг. Это Ольга Максимовна купала в корыте «прикухонных» поросят. Визг то умолкал, то разрастался с новой силой.
— Голосистое зверье, хоть в коллектив самодеятельности включай, — заметил Яков Миронович, пытаясь шуткой закончить неприятный разговор с замполитом. Но Алексей погасил улыбку и сказал серьезно:
— Нам дополнительно не отпускали продуктов к приезду командующего. Значит, сегодняшний перерасход мяса пойдет за счет последующей экономии. Сегодня густо, а завтра пусто.
Правота замполита была очевидна. Поэтому командир роты; обычно не терпевший обсуждения его приказаний, на этот раз отшутился:
— Хватит тебе, замполит! Вот тоже мне свекор-ворчун…
Генерал-лейтенант Дремин в сопровождении полковника Черноусова приехал под вечер. Он был высок ростом, но не грузен. Невероятно густые и широкие брови, сильно припорошенные сединой, и крупная, выступающая вперед челюсть придавали ему свирепый вид. Но достаточно было генералу улыбнуться, как сразу становится он простым, чуть-чуть хитроватым стариком.
С майором Лыковым командующий поздоровался, как со старым знакомым. Задержал его руку в своей широкой, как у грузчика, ладони, спросил, здорова ли Марья Ивановна, не приезжала ли на каникулы старшая дочь. Яков Миронович был тронут вниманием генерала. Ох уж это генеральское внимание! Постелет мягко, а положит твердо, не посмотрит на старое знакомство. А Дремин, будто спохватившись, сказал:
— Так показывайте вашего героя, командир роты!
— Извините, товарищ генерал, — с недоумением сказал майор. — Не знаю, кого вы имеете в виду.
— Вот тебе раз! Командир роты не знает людей, которые у него отличились!.. Меня интересует старший оператор, что нарушителю нос утер. Черт знает где заприметил его в небе. И не спускал глаз, пока наши истребители не подоспели! Вот какого героя хочу я видеть. Как его фамилия?
Командир роты понял, о ком идет речь. Догадывался он теперь и о цели приезда командующего. Не робей, Яков Миронович! Кажется, твою роту начинают замечать не с плохой стороны.
— Рядовой Ветохин, — с готовностью ответил он. — Разрешите вызвать?
— Откуда?
— С локационной станции, на дежурстве он.
— Зачем же вызывать? Давайте сами поднимемся к боевым машинам.
Николай Ветохин и его товарищи по смене не ожидали генерала. Они считали, что если командующий и поднимется сюда, на бугор, то скорее всего направится к другой локационной установке, которая работала, а не находилась в резерве. Пусть сержант Калашников встречает генерала Дремина.
Но вот дверь в машину распахнулась, и перед солдатами предстал командующий.
— Кто из вас Ветохин? — спросил он, и голос его показался очень строгим.
