Понравилась командующему артистически четкая работа радиотелеграфиста Клюшкина. За ключом Владимир Клюшкин сидел молодцевато, не сутулясь — сразу видна посадка классного специалиста. Казалось, рука его совсем не нажимает на головку ключа, а ключ вибрирует сам по себе и оттого мелко-мелко дрожит кисть руки солдата и светлый хохолок на его макушке, Который топорщится, как наэлектризованный.
Полковник Черноусов, тяжело дышавший после хождения по роте под жарким августовским солнцем, подумал, что это от его горячего дыхания шевелятся волосы радиотелеграфиста. Он прикрыл рот ладонью и отступил на шаг назад.
А Клюшкин как будто не замечал, что за его спиной стоят и за каждым его движением наблюдают и командир полка и сам командующий. Продолжая передачу, он одновременно готовился к приему радиограммы с командного пункта. В то время как его правая рука выбивала ключом мелкую дробь из точек и тире, левая осторожно придвинула чистый бланк, разгладила его, положила на бланк карандаш, остро отточенный с двух сторон.
Тут в работу радиотелеграфиста и вмешался генерал. Он легонько прикоснулся к плечу солдата и сказал:
— У вас вышли из строя аккумуляторы.
Клюшкин, весь поглощенный работой, с недоумением оглянулся. Его физиономия выражала крайнее недовольство: кто это там мешает?
— Аккумуляторы вышли из строя, — повторил командующий. — Действуйте!
Вместо того чтобы действовать, солдат вдруг стушевался. Он встал, повернувшись лицом к генералу.
— Не могу, товарищ генерал, — сказал Клюшкин и судорожно глотнул слюну.
— Почему?
— Запасные аккумуляторы не заряжены…
— Не заряжены? Так, так!.. Почему же они не заряжены?
— Не успели зарядить, товарищ генерал.
— Странно. Вам что же, другие дела помешали?
Солдат молчал. Оттопыренные уши его пылали, точно генерал отодрал его за них. За него ответил командир взвода лейтенант Фомин:
— Поверьте, товарищ генерал, запасные аккумуляторы всегда у нас заряжены. Только сегодня случилось такое… Замотались.
Командующий не стал допытываться, какие именно дела помешали Клюшкину поставить на зарядку запасные аккумуляторы. Он лишь бросил многозначительный взгляд на командира роты и сказал:
— Выходит, есть дела более важные, чем забота о боевой готовности?
Если б можно было провалиться сквозь землю!.. Чем объяснить командующему конфуз с аккумуляторами? Не сам ли он, майор Лыков, всегда непримиримо требовательный, на этот раз согласился отложить зарядку аккумуляторов? Вот тебе и навели лоск! Всюду чистота, а радиостанция не действует… Выходит, шила в мешке не утаишь. Позор тебе, командир роты!
— Недоразумение вышло, товарищ генерал, — произнес Лыков неожиданно осипшим голосом.
Сухие пальцы его нервно скользнули по подбородку, задержались на кадыке. Воротник хлопчатобумажной летней гимнастерки стал вдруг тесен Якову Мироновичу и начал невыносимо давить горло.
— Аккумуляторы вам заменены, рядовой Клюшкин, — сказал командующий, направляясь к выходу из помещения, — продолжайте работать. Куда теперь поведете нас, майор Лыков? В казарму, что ли?
В окружении офицеров он прошелся по комнате для личного состава, по клубу, заглянул в ленинскую комнату, в библиотеку, в умывальную. И все повторял:
— Так, так, недурно… Совсем недурно.
Дольше всего командующий задержался в комнате политпросветработы перед стендом, посвященным боевым традициям. В героях-фронтовиках и отличниках учебы генерал как будто узнавал самых родных и близких людей — так внимательно рассматривал он их портреты. То и дело снимая и надевая очки, говорил:
— Герои боев и мирных будней… Вот она, славная эстафета!..
Понравилось командующему и в чистенькой, уютной библиотеке, и особенно то, что хозяйничала в ней жена офицера. От его похвал Тамара раскраснелась.
— Вы меня смущаете, товарищ генерал, — сказала она, — можно подумать, что я великое дело совершила…
— Великое! Нам все подай великое… А кто за нас будет выполнять маленькие дела? Маленькие, будничные, но очень необходимые — кто? Старший лейтенант Званцев, это вы посадили жену в библиотеку?
— Сказать по правде, товарищ генерал, — Алексей переглянулся с Тамарой, — я в этом деле не очень виноват. Она мне чуть глаза не выцарапала — давай подходящее дело!..
— Тем лучше, что сама, тем лучше. Это поощрять надо. Полковник Черноусов, мы не отмечали своим приказом инициативу Званцевой?
— М-м… Никак нет, — промычал Черноусов. Не признаваться же ему сейчас в том, что он вообще против «бабьего засилья» в общественных делах.
Тамара запротестовала, смущаясь:
— Не надо, товарищ генерал! Какие особенные заслуги у меня, чтобы приказом отмечать? У нас и другие женщины участвуют в общественной работе. Вот Марья Ивановна Лыкова над солдатской столовой шефствует. Нина Васильевна Захарчук участвует в художественной самодеятельности…
— Ох и народ собрался в Малых Сосенках! — добродушно засмеялся командующий. — Если одного поощришь, он на стену лезет: давай и другим! Не хотят в одиночку получать…
— Это и есть боевая сплоченность, товарищ генерал, — шутя в тон командующему сказал Званцев, — народ у нас дружный.
