– У тебя замечательная подруга, оруженосец! Обворовала несколько бутиков на кругленькую сумму, и сейчас воспринимает это как должное. Причём я выяснял: в той жизни, куда вы оба так стремитесь, у вас до свадьбы рукой подать. Ваш союз там – пример для подражания… Любовь нечаянно нагрянула.
– Интересно, когда это мы успели, – удивлённо заметил Бронислав, рефлекторно приложив ладонь к левой щеке. – Очень интересно.
– Не стоит забывать, длорпавыф, что в тот ваш роман не вмешивался некто Кирилл Ватулян, о котором, думаю, напоминать здесь не стоит. Кстати, – профессор азартно всплеснул руками. – Куда вы его дели, он ведь был с вами до последнего времени.
– Он решил уехать к матери в деревню, – сообщила Марина, пряча глаза. – Она у него там старенькая, не справляется с хозяйством. Пусть едет, раз так хочется. Скатертью дорога.
– Вот видишь, душа моя, ты ещё для себя ничего не решила, а там, – Жидель стрельнул глазами вверх, – у вас уже все на мази. Заявление в ЗАГС подали. Там вы другие, эти две недели бурного, не замутнённого ничем романа сыграли свою роль.
Марина посмотрела в глаза доктору, который фактически на глазах начал краснеть. Повисшую паузу нарушил Торичео:
– Я, пожалуй, пойду, а. – заныл неожиданно парень. – Меня, наверное, Тамара заждалась.
– Ступай, Васёк, – покачал головой профессор.
Когда Торичео исчез из поля зрения, он взял за руки Марину и Бронислава, и заговорил горячо и страстно:
– Теперь, рябчики, слушайте меня внимательно. Вариантов у нас немного, всего два. Если вы, несмотря ни на что, будете настаивать, чтобы я вас втиснул в ту ситуацию, в те условия, то я сделаю это, но! – профессор внимательно взглянул сначала на Марину, потом на Бронислава. – Придётся ваших двойников. То есть, фактически вас самих, влюблённых друг в друга по уши, поместить в Мышеловку. Навсегда!
– Что ещё за Мышеловка? – Марина, казалось, подпрыгнула на стуле.
– Вот он знает, – Жидель кивнул на доктора. – Он там побывал. Вряд ли жаждет туда вновь попасть. Короче, это жизнь, но остановившаяся. Среди трупов и гробов. Пожизненная тюрьма, но ты живёшь. При этом лишить себя этой жизни, этого… существования, длорпавыф, ты никак не можешь, так как. Это всё же тюрьма, а не что-то другое. Хоть вы сейчас и существуете практически параллельно, но всё равно ваша теперешняя жизнь является продолжением той. Убери сейчас их – исчезнете и вы. Кстати, безболезненно можно убрать вас! Никто не заметит: вы лишние, никому не нужные… на этом празднике жизни.
– Ничего себе, – процедила свозь зубы Марина, вырвав ладонь из руки профессора. – Мы через такое прошли и тут – на тебе, никому не нужны! Хороша философия, нечего сказать! Просто какая-то эра двойников!
– Это суровая правда жизни, душа моя, – цокнул языком Жидель, потирая руки. – Но у меня рука не поднимется вас в Мышеловку отправить… Поэтому для того, чтобы вы могли, йцукен, безболезненно занять их место, я их вынужден буду поместить в мышеловку. Это всё равно что ваши брат и сестра… кровные родственники! Это вы сами, только моложе. Помните, как в песне Пахмутовой, которую поет Градский:
Бронислав долго тёр веки, потом спросил:
– Здесь всё понятно, а как же второй вариант? Ведь вы заикались и про второй! Он в чём заключается?
– В том, что вы оставляете эту пару в покое. Вы мне поклянётесь, что никогда её не потревожите! И тогда я даю вам денег, вы благополучно покидаете страну. Ещё лучше – материк, и начинаете своё безбедное существование где-нибудь в стране сумчатых животных. Вместе или порознь – это ваше дело.
– Без Лёвчика я никуда не поеду, – Марина стукнула кулачком по столу. – Хоть что со мной делайте, не поеду и всё!
– Послушайте, Юрий Валентиныч, – подал голос Бронислав, наливая себе минералку. – А нельзя и Лёвчика так же… второго сделать. Нас с Мариной как бы… по два экземпляра, а Лёвчик один.
– Услышал бы кто-то тебя со стороны! Ты к Лёвчику никакого отношения пока не имеешь, – буркнула Марина. – У него другой отец, так что, следи за базаром!
– Видите, йцукен, насколько вы разные, – профессор развёл руками. – Те друг в друге души не чают, а вы. Как кошка с собакой. Вот будет им сюрприз на свадьбу это ваше появление.
– Это она отличается от той Марины, а не я, – горячо воскликнул доктор. – К той Марине этот Кирилл, этот. Ван Дамм ночью не являлся, в той реальности он мне фингал под глаз не ставил. Поэтому у той Марины есть лишь один мужчина – это я! А эта Марина сожалеет, что Кирюша решил отчалить к матушке. Я понимаю, всё-таки отец ребёнка! Ночь провёл с тобой! Поэтому я и предлагаю сделать второго Лёвчика.
