– Зачем вы мне всё это рассказываете? – поинтересовалась она, стараясь не отстать от факира.
– Вы часто бываете за кулисами? – непринуждённо, словно старый друг семьи, спросил Зубарев. – Когда ещё выберетесь!
Она что, в цирке? Ошарашенно оглядываясь по сторонам, Марина не заметила, что студент, у которого несколько минут назад она собиралась брать интервью, остановился и к ней повернулся. Она врезалась в него, словно не вписавшаяся в поворот машина – в телеграфный столб. Потом отпрянула, извинилась и лишь тогда смогла подробно его разглядеть. На Зубареве был серебристый фрак, чёрные лакированные туфли, бабочка с позолотой, на голове красовалась чалма.
– Если уж быть совсем откровенным, то затем я это рассказываю, чтобы ты скорее въезжала в ситуацию. Наш выход через несколько секунд, времени для раскачки нет совсем.
– Какой выход? – оторопела журналистка. – А как же интервью?
– Прежде всего – дело, а потом уже болтовня. Стой здесь и никуда не отлучайся, – приказал ей факир Зубарев, снимая с переносицы очки и передавая их тотчас подскочившему к ним усатому карлику. – Выход через несколько секунд. Будь готова!
Через секунду Марина расслышала аплодисменты. Гром аплодисментов, настоящая овация едва не оглушила её. Факир развернулся на сто восемьдесят градусов и шагнул в темноту.
В этот миг с арены донеслось:
– А сейчас гвоздь программы. Выступает загадка XXI века, король волшебников, Народный артист России, Заслуженный деятель искусств Грузии, единственный на сегодняшний день российский иллюзионист, удостоенный Международной премии «Мерлин», непревзойдённый Василий Зубарев! Со своим неповторимым трюком «Гильотина»!
Последние слова конферансье утонули в шквале аплодисментов.
В этот миг Марина посмотрела на себя и обомлела. Треугольник серебристой ткани вершинкой уходил туда, где…
Господи, она – в цирковых серебристых стрингах через мгновенье выйдет на манеж! Куда деваться?! Выйдет как миленькая, поскольку не владеет собой. Руки и ноги подчиняются беспрекословно этому жалкому студентишке, возомнившему из себя чёрт знает что.
В следующий миг занавес поехал в сторону, ноги понесли на манеж, под софиты и аплодисменты. Она профессионально вскинула вверх руки, встав рядом с факиром.
– Сосредоточься, – незаметно буркнул он ей. – А то распилю по линии седалищных костей, вскрикнуть не успеешь. Ты сейчас не у себя в журнале. Народ заплатил бабки, чтоб на это посмотреть.
– Не волнуйтесь, Василий Эдуардович, я не подведу!
Это она сказала? Или кто-то за неё?
Марина увидела красный ящик на колёсиках. Факир крутил его и так и сяк, демонстрируя, что никаких подвохов тут нет, что всё не понарошку. Звучали фанфары, гремели аплодисменты. Она как во сне. Сначала подошла к ящику, потом села – улыбка до ушей – потом легла. Сначала ящик заперли, затем вынесли на манеж пилу-двуручку.
С усталой улыбкой на лице, словно распилил за день по меньшей мере полсотни женщин, факир приблизился к ящику.
– Говори, тебя Жидель подослал? Этот старикан? Он в курсе, что я его ищу? – запульсировало в её мозгу. – Иначе распилю заживо. И пикнуть не успеешь.
Сердце куда-то провалилось, ног она не чувствовала, словно те были уже отпилены.
– Никто меня не подослал, я сама по себе, – пролепетали губы. – Что вы со мной такое вытворяете?
– Где Жидель? – звучало у неё то в правом ухе, то в левом. – Я неделю его не могу найти! Колись! С Торичео он не контачит, тогда с кем?
– Не знаю я ни про какого Жиделя… или как его… Тори… Точирео! Отвяжись от меня!
– Что ж, приготовься к встрече с Всевышним, – снова прозвучало в голове. – К цепи подключено высокое напряжение. Три тысячи вольт. Крови никто не увидит, поскольку она вся свернется, не успев вытечь. Как тебе моя задумка? По-моему, неплохо. Итак, где профессор? Я не верю, что он вот так запросто исчез, не оставив ни одной лазейки.
Факир эффектно приказал унести двуручку и принести электроопилу. Маринелла попыталась согнуть колени, развести их в стороны, но ничего не вышло.
«Сейчас будет резня. Только не техасская. – почему-то появившаяся мысль вызвала улыбку. – И не бензопилой, а электро.»
Казалось, одновременно с принесённой пилой зрители завизжали от восторга. Никогда ещё ей не приходилось быть подопытным кроликом, фактически – жертвой. Открыть ящик не получилось. Словно цинковый гроб.
«Как же Лёвчик с Вовчиком? – вопрос завис в сознании подобно зеркальному шарику под куполом цирка. – Ведь кроме меня у них никого не осталось. Что с ними будет?!»
Занесенную электропилу внезапно перехватила рука в резиновой перчатке. Над самым ухом журналистки раздалось:
– Посмотри сюда, идиот!
Зубарев перевёл глаза на говорившего и едва не выронил пилу. Над Мариной сблизились два совершенно одинаковых лица, два факира застыли друг напротив друга. Лишь у того, кто был в резиновых перчатках, левый глаз закрывало жуткое зелёное бельмо.
– Опять ты? Мало, что ты нож из кустов украл, так здесь решил помешать? Ты кто такой? – прошипел факир, кое-как отойдя от шока.
