– Не прикасайся ко мне, – прошипел в ответ одноглазый. – Иначе погибнем оба. Я потому и перчатки резиновые надел, чтобы контакта не было. Я – это ты, а ты – это я. Так получилось, сошлись в одном времени. Эта баба здесь ни при чём!
– Откуда ты взялся?
– Придёт черёд, всё узнаешь. Пока запомни, она, – одноглазый указал на съежившуюся от страха Марину. – Совершенно не при делах. Убьешь её сейчас – порвёшь континуум. Ты не там ищешь! Заруби на носу! Жидель…
– Да пошёл ты! – факир оттолкнул двойника, и того тотчас схватили работники цирка.
– Видишь ли, Василий. Никакого Жиделя я не знаю. – затараторила вдруг Марина. – Просто Бронислав. Тот самый. Ну, которому ты на время вручил своего двойника. Чтобы присматривал, значит. Он мой… жених.
Она вдруг поймала себя на том, как легко у неё это выскочило – словцо из пяти букв. Броник, стало быть, жених, а она, выходит, невеста. А убитый неизвестно кем Кирилл, отец Лёвчика, побоку, что ли? Выходит, побоку…
– Он что, раскололся? – процедил сквозь зубы факир Зубарев, брызгая слюной на лицо. – Я предупреждал, чтоб ни одной живой душе. Это ему обойдётся очень дорого. А Жиделя я всё равно найду! Живого или мёртвого. Так и передай своему жениху.
– Н-н-не надо его винить, – начала она защищать Бронислава. – Мы ведь с ним не чужие люди. Он под большим секретом мне.
– Мне плевать, какие вы люди, – грубо перебил факир, но потом почему-то остыл и продолжил более миролюбиво. – Ты ничего не знаешь обо мне, и ничего не будешь знать. С какой целью ты заявилась на кафедру?
– Мне показалось странным твоё предложение, сделанное Броннику. У него рушится карьера, – она ухватилась за мелькнувшую мысль, словно в бушующем океане за хвост дельфина, который должен был спасти. – Он классный доктор, талант, можно сказать, а сейчас у него… иждивенческие настроения. Зачем работать, если тебе платят лишь за то, чтобы ты присматривал за Точере. Речете.
– Торичео! – злобно исправил факир. – Ты даже имя его знаешь!
– Ты сам произнёс его недавно! Да пойми же ты, что после встречи с тобой Броник стал сам не свой, – тараторила она, не давая вставить палачу ни слова. – Его словно подменили. Он наукой уже не бредит, как раньше, ему ничего в этой жизни не надо. Даже меня. Я не смогла это оставить без внимания. Вполне естественная реакция для… будущей жены, разве не так?
– Вполне, – вдруг согласился факир. Потом добавил: – На первый взгляд. А на второй.
– Слушай, ты спросил, кто меня подослал. Я тебе ответила исчерпывающе, кажется.
– Заруби себе на носу, – очертания факира начали расплываться, лишь голос звучал в голове подобно набату. – Вы оба не должны приближаться ко мне на пушечный выстрел. Даже думать обо мне не должны! Я твоему жениху всё подробно изложил. Ещё один прокол, и он, а вместе с ним и ты, очень пожалеете об этом.
В следующий момент в голове словно зашевелился огромный тарантул: такая боль пронзила, что она закричала…
Когда боль стихла, Марина обнаружила себя лежащей на полу в коридоре клиники, где не так давно сновали туда-сюда студенты в белых халатах. Сейчас над ней горели люминесцентные лампы, свет которых частично загораживала голова склонившейся пожилой женщины в платке.
– Что с тобой, милая? Припадок поди какой? Так я чичас доктора позову. Они все в третьем корпусе.
Марина вскочила на ноги, едва не опрокинув стоящее тут же ведро с водой. Прислонённая к стене швабра завершала картину. Коридор был пуст, кроме неё и уборщицы не было никого.
– Не надо доктора, скажите, сколько времени сейчас?
– Так девять вечера доходит, – раздумчиво сообщила уборщица, оглядывая её с головы до пят. – Откуда ты взялася тута? Ведь не было тебя, истинный крест! Я полкоридора успела вымыть… И вдруг ка-ак заорёшь. Я чуть воду не разлила.
– Неважно, откуда, – перебила пожилую женщину Марина. – Забудьте, что видели меня. Продолжайте мыть. А я пойду.
С этими словами подняла с пола сумочку и быстро зашагала к выходу. Голова слегка кружилась, но это ничуть не смущало.
Из прихожей Бронислава опахнуло чем-то спертым, даже мелькнула мысль: «Здесь вообще живёт кто-нибудь?» Лишь спустя минуту он понемногу начал различать отдельные слова и фразы, доносившиеся из глубины квартиры:
– Никак Васёк Трубачев пожаловал… да ещё с товарищем! Вот удача, так удача. Жду давненько тебя, Василий. Заползайте, касатики.
Ошарашенный доктор не заметил, как оказался рядом со своим подопечным. Торичео хмыкнул и начал по-свойски раздеваться. Голос тем временем продолжал звучать из глубины комнат:
– Не удивляйтесь, колхознички, я в курсе, что существует твой двойник, Васюта. Он сейчас живёт как бы твоей жизнью, сковал тебя по рукам и ногам… А ты вынужден щёлкать этим самым… сам понимаешь чем, как натуральный лох. Вытеснил тебя на периферию, бортанул, гы-гы-гы… Я в курсе всего. А ты барахтаешься в кювете. Кстати, ты знаешь, что делает в это время он?
– Без понятия, – заметил Торичео, осторожно ступая по паркету. – Откуда загипнотизированному знать, чем занимается гипнотизёр?
