Пили хозяева мало. Я же пил бокал за бокалом и через час вдруг понял, что опьянел. Посреди вечера, я упомянул Эдуарда Дмитриевича. И тут словно прогремел выстрел. Все вдруг умолкли, Инна метнула в меня злобный взгляд. Лицо Димы переменилось. От приятельского радушия не осталось и следа. Мышцы на углах нижней челюсти дергались. Когда я понял, что натворил вместо того, чтобы извиниться, уставился на него и по невежеству решил, что сейчас завяжется драка. Но Дима лишь выдохнул и встал, чинно выпрямив спину. Только в этот момент я заметил, что он удивительно похож на отца.
Громко и без запинки Дмитрий произнес:
— Мы не будем говорить о нем.
— Извини, мне не стоило поднимать эту тему, — попытался оправдаться я, — Просто… Слушай это ведь твой отец, вот я и подумал…
— Ты ничего не знаешь о нем.
— Эй! Расслабься, — я, конечно, ляпнул лишнего, но мне казалось, что реагировал Дима слишком резко, — Проехали. Я услышал тебя.
— Не говори мне расслабится, — он уже не на шутку вспылил.
Лучшем решением было извиниться и промолчать, но я был немного пьян и недостаточно умен.
— Ты перегибаешь, — сказал я еле сдерживаясь.
— Просто помолчи, — ответил он презрительно. — Помолчи!
— А то что? — завелся я не на шутку, — Хера ты сделаешь? — я уже полностью потерял контроль над собой.
Дима умолк и отчеканил приговор.
— Ты, Инна, можешь остаться, но он должен свалить отсюда немедленно.
Жена его сидела, не шелохнувшись. Инна даже не пыталась оправдываться и, прошептав: «Извини», — поспешила уйти в прихожую. Я поплелся за ней. Уже на пороге она выпалила: «Какой же ты придурок», — и стремительно двинулась вперед. А я лишь думал про себя: «Неужели так сложно было заткнуться?».
Инна долго молча шла куда-то, не глядя на меня. Я несколько раз пытался завести разговор, но все было тщетно. Вскоре я оставил попытки. Так мы и шли, пока она не свернула в маленький дворик посреди кирпичных домов. На небе собирались тучи. Я подошел к ней и виновато сказал:
— Прости. Мне жаль, что так получилось.
— Все в порядке. Я уже давно не злюсь, — она повернулась ко мне. — Никак не могу поверить, что это конец. Что я сяду на поезд и просто уеду отсюда.
— Значит, ты говорила серьезно?
— Да, — ответила она твердо.
— Но ведь тебя никто не обязывает.
— Я уже все решила.
Ветер донёс до нас запах сырого асфальта. Дождь был уже совсем рядом. Подбирался и гнал нас с улиц, чтобы спокойно смыть сегодняшний день.
— Пахнет дождём, — тихо сказала Инна.
— Нам нужно найти, где переночевать, — я взял ее за руку, — Вернись к брату, а я найду, где устроиться.
Она замотала головой:
— Давай посидим еще. Нам некуда торопиться. У меня много друзей в Новороссийске, я прожила здесь до семнадцати лет.
— Почему ты уехала в Горячий Ключ?
— Так решила мать, — каждый раз, когда она говорила о матери, Инна съеживалась. — Я хотела поступить в Москву, но декан в колледже хороший знакомый моего дяди и меня пристроили туда. Я не прошла вступительные экзамены, но дядя Эдик обо всем договорился, — она пристально посмотрела на меня. — Я просто занимаю чье-то место. Кто-то мечтал о нем. Еще все это кумовство…
Больше она не говорила об этом. Мы долго еще сидели там. Я то и дело пытался напомнить ей, что скоро нам предстоит поездка и что неплохо было бы спланировать все заранее, но каждый раз она лишь отмахивалась.
— Завтра. Обо всем этом мы будем думать завтра.
И снова возвращала тему к совершенно не важным вещам, до тех пор, пока с неба не посыпались первые капли.
Ночевали мы у старой подруги Инны. Звали ее Наташа. Она была маленького роста, с широкими бедрами. На носу — строгие очки в черной оправе. Жила Наташа в маленькой квартире на окраине города, со своим парнем. Он был типом малоприятным, тощим и надменным, и, хотя квартира принадлежала Наташе, вел он себя по-хозяйски — много курил и грубо разговаривал с возлюбленной. Жил за ее счет, при этом бездельничал и употреблял много психотропных веществ. Но Наташа не обращала на это внимания. А на упрек Инны просто ответила: «Я безумно его люблю».
Виктор, парень Наташи, отреагировал на наш приход негативно. Сразу стало понятно, что у него есть возражения, но, поскольку я превосходил его в росте и весе, высказать их он решился, только уединившись с Наташей в другой комнате. Я хотел было разобраться, но Инна остановила меня:
— Это не наше дело.
Наташа вернулась к нам с покрасневшими глазами.
— Простите. Витя себя плохо чувствует, — она с трудом сдерживала слезы.
— Ничего страшного, — успокоила Инна подругу.
Мы прошли в маленькую кухню, где всюду торчали затушенные окурки.
Виктор больше не появлялся. Поужинав, я извинился и пошел спать. Инна пришла ко мне уже поздно ночью. Под утро я услышал приглушенные крики Виктора и плач Наташи. Когда мы проснулись, она уже хлопотала на кухне. Инна наспех поела и ушла в ванную, оставив нас наедине.
— Инна сказала, что едет вместе с тобой, — начала она нерешительно.
— Сам не могу поверить, что все так обернулось.
— Это совсем на нее не похоже. Она всегда была легкомысленной, но это слишком, даже для нее.
