Как известно, самые большие авторитеты церкви- библейские пророки, люди, несшие божественные истины в мир, люди получавшие божественные откровения напрямую от Бога, с помощью этого самого божественного света. Это значит,– они не имели точного и обоснованного толкования этих откровений, ставших в их устах пророчествами. Они – люди, по дошедшим до нас сведениям, в большинстве своем, праведники. Во всяком случае, таковые в пору своих пророчеств. Но не забудем, они – также и люди, скрытые от нас бездной времени. Для того, чтобы мы, в нашей сегодняшней жизни, могли быть уверены в их обладании божественным светом, в том его понимании, котором говорит клир, у нас нет никаких возможностей. Из наших же современников или даже людей последних столетий, тех столетий, о которых возможно говорить с той или иной степенью достоверности, я лично, не осмелюсь указать ни на кого достойного быть названным пророком, обладателем этого таинственного света. Так или иначе, именно, божественный свет озаряет, посредством Святого Духа, пророков, при написании и произнесении ими своих пророчеств. Вот так, во многом, на признании божественного света основным признаком святости базируется религия. В общем, поэтому не удивительно почему церковь признает его намного более высоким, чем свет естественный. Ведь, следуя их логике, все божественное – выше, чем естественное, человеческое. Более того, многие ревнители церкви видят в научном методе познания (т.е. с помощью естественного света) корень зла и ереси. При желании, даже, можно разглядеть поддержку этой их позиции в библии. Особенно, в Ветхом Завете, где с первых его страниц вскрывается первородный грех. Адам и Ева вкусили, вопреки велению божию, от древа знания. Польстились на увещевания змея и захотели сами знать что есть что, что есть добро и зло, встать вровень с самим Создателем. Как видим, они получили то, что хотели, хотя бы, отчасти. Они сразу заметили, что наги и почувствовали стыд. Приглядевшись к этой, казалось бы, простой в своей наивности древней истории обнаруживаем, что, с этого момента неповиновения, они оторвались от всего живого их окружающего, созданного Богом. Т.е. с того момента, они стали людьми в сегодняшнем понимании этого слова. Они стали сознательными существами, они осознали сами себя и мир, они почувствовали стыд, у них появилась совесть, они стали способны различать добро и зло. Далее, как все знают, Бог был разгневан на людей и наказал их и всех их потомков смертностью, вечным сердечным беспокойством, лишил счастья, как естественного состояния. Думаю, что как раз, с того времени у людей не осталось другого способа стремиться к добру, как к счастью, кроме, как через дальнейшее познание себя и мира, и совершенствования собственной души. Зерно познания уже было брошено нашими прародителями, и коль мы несем на себе их грех, вернуться в первоначальное состояние мы сами в одночасье не можем. Исключение может быть сделано лишь для пророков, как обладателей милости божией, и то, как правило, только на время их пророчеств. Один путь есть у нас, обычных смертных, в постижении Бога Истины – познавать Его через Его творения, используя при этом, как спасительную путеводную звезду естественное чувство добра, подаренное нам Им. И путь этот, хоть, может быть, сейчас, преждевременно говорить, указан в Новом Завете, где Иисус дает всем нам надежду на спасение. Но ведь и Завет, как и все на свете, можно понимать различно. С одной стороны новое учение согласуется с тем, что я пытаюсь отстаивать, с другой, внушает необходимость безоговорочной веры и утверждает, что "блаженны нищие духом, ибо они Бога узрят». Принимая во внимание консерватизм церковников, не так уж легко их разубедить и развенчать неведение, которому они даже склонны приписывать святость, и которое, в их интерпретации, есть чуть ли не основа добродетели и признак близости к Богу.
Сейчас я предлагаю нам обратиться к тому же Спинозе, как к безусловно уважаемому теологу, к некоторым другим философам, а также к Писанию и здравому смыслу. Попробуем уяснить для себя понятия Духа, души и, наконец, божественного Святого Духа. Того, чей свет, падающий на святые головы, и есть тот самый божественный.
Адам на минуту замолчал, достал с книжной полки зачитанный фолиант, сразу же открыл его на нужной странице и, нацепив на переносицу, в тонкой оправе, очки продолжил:
