– А ты, братишка, подумай. Подумай хорошенько, – пробасил Калиныч. Он смерил равнодушным высокомерием корчившегося от страха Алексея.
– Но как же мне думать, если я не знаю!? – в отчаянии, он апеллировал к единственному знакомому из троицы.
– Я тебе так скажу, – все тем же невозмутимым тоном продолжил Калиныч, – если ты нам, сейчас не расскажешь где Петр, я тебе сам, вот этой рукой раздавлю твою цыплячью шею. – В этот миг, он внимательно взглянул на застывшего от ужаса Алексея. Монголоидные щели распахнулись, плотоядно обнажился желтеющий ряд крепких зубов. С присущей ему ленцой и уверенностью носорога, продемонстрировал он несчастному огрубевшую кисть правой руки. Она была воистину чудовищных размеров. Алексей благоразумно сообразил, что в случае недовольства сидящего рядом с ним великана, он не будет иметь ни единого шанса на спасение. Он прикрыл глаза. В его голове, в лихорадочном вихре проносились картины леденящих кровь сцен. Маленькое сердце в исступлении билось, еще мгновение и он потеряет последний контроль над собой. Вспотевшими ладонями, он вцепился в кожаное кресло автомобиля.
– Но… но .. но.. Но что он там украл? Причем здесь я?.... Да. Он заходил. Хотел остаться. Но я сказал, что не могу его принять. Что у меня опасно. У меня семья… Почему я?! – чуть не плача, и уже не понятно, к кому обращаясь, выкрикнул Алексей.
– Заткнись, – резко оборвал его Калиныч, – Куда он пошел?
Почувствовав, что критический момент миновал, Алексей продолжил:
– Не знаю. Откуда мне знать? Откуда?
– Чего ты с ним рассусоливаешь, старик? Сейчас я из него прямо здесь оперного певца сделаю. – С этими словами Горелый, с присущей одному ему зверской усмешкой, извлек из недров куртки охотничий нож. Быстрым движением вцепился он в костлявую шею инженера, и, сверкнув перед его носом лезвием, потянулся к его штанам.
– Я..Я-аа… скажу, – переходя на визг, откликнулся Алексей.
– Говори, – отстраняя руку Горелого, сурово пробасил Калиныч.
– Он к учителю поехал со своей девкой. К Адаму. Все…. Я больше, клянусь всем на свете, ничего не знаю… Конечно. Если говорите, что он вор… причем здесь я? – Алексей выглядел жалким, дрожащим, потерянным.
– Не вор он. В том-то и дело. А полез в воровские дела. За это и ответит. Впрочем, это тебя не касается. Давай адрес, все давай что есть… Обтяпаем дело быстро, еще и подкинем тебе лавэ.
Обалдевший Алексей, глубоко вздохнул пару раз, и продолжил:
– На Кавказе он живет. В Хаджохе. В школе работает учителем истории. Адам Владиславович Яблонский. Все. Это все. Убьете меня – больше не узнаете… Но зачем он вам? – Алексей измождено припал лбом к стеклу. Он был растоптан, очки съехали, в глазах блестели слезы.
– Ну вот. Распустил нюни. Здрасьте! Хуже бабы. – все так же спокойно, но уже с оттенком участливости, прокомментировал Калиныч. – Что ты, в натуре, расстроился? Что стряслось? Ты что, обязан отвечать за грехи этого крысеныша, Петра? Тот влез нам в доверие, обосрался, а потом подумал, что не плохо бы остаться при своих, а то и выигрыше. Возомнил, что может творить, что в его бестолковую голову взбредет. Не на тех пасть раззявил. И ты туда же? Э-эх! Стыдно, господин инженер. Тебе, что? Жизнь примерного семьянина наскучила? Не интересно больше за кефиром и батоном ходить в соседний продмаг, в свое удовольствие? Хочешь ради купчишки хитрожопого лишиться последних тихих радостей?
– Нет, не хочу, – упаднически, подтвердил Леша.
– То-то и оно. Было б из-за чего. – тут Калинычу подумалось, что такой как этот Алексей, вообще, личный покой свой ни на что не променяет. Мысль эту, правда, из дипломатических соображений он решил не озвучивать. – Каждому свое, Лешенька. Мазурикам дешевым, типа Петра твоего, которые солидных людей развести раздухарились – бежать, сломя голову. А в конце пробега – быть четвертованным. Нам – их ловить и наказывать. Тебе – пить свой кефир и мечтать о будущем науки.
– И… что же? Он, действительно, украл? Это так не похоже на него… – выдавил Алексей.
– Украл, Лешенька. Украл. И на что понадеялся? И на что ему надеяться, когда друзья его такие путевые ребятки, как ты? – В этом месте Калиныч расплылся в жирной улыбке и рассмеялся. Его поддержал только Горелый. Саша продолжал сидеть с глупой ухмылкой. Алексей посерел. По лицу его скользнула тень ведомой только ему боли.
– Это я шучу так, – пояснил Калиныч. – Ты-то, Леша, усек, наверное, что пошутить мы не прочь. Нам вот только не нравится, когда с нами вздумают шутить. Не смешно. Поэтому, советую тебе играть в открытую. Тогда бояться нечего будет, да и деньжат отвалим. Не в пример твоей зарплате. Нечто жалко для хорошего то человека? Да и поможем всегда, если что. А юлить, продолжишь, мол, не знаю, не ведаю, – ой, не позавидуешь тогда тебе! Поэтому, сейчас, чтоб время не терять, объясни нам доходчиво, как добраться нам до этого Адама. Подробный адрес и т.п. Будешь пай мальчиком – наградим, как обещал. За мной – не заржавеет.
– Я знаю только название поселка. Это в Адыгее. И что он в школе местной учителем истории работает.
