– Из Питера приехали люди. Бандиты. Они искали нас… Они.. Они.. чуть не убили Адама. Он без сознания лежит. Я даже не уверена, жив ли он. Они требовали от Адама, чтобы он указал им на нас.. Нас не было дома. А когда мы вернулись, Адам был уже почти мертв. Меня отпустили после того, как мой друг пообещал им все отдать. Поэтому мне нужно, как можно скорее уехать. Они сказали, что не тронут больше никого, если мой друг Петр сделает, как обещал. Как только он отдаст, то, что им надо, они покинут Хаджох. Поэтому мне надо сесть на поезд в Белореченской, чтобы стать для них недосягаемой. И если бандиты обманут, смочь обратиться куда следует. Ведь я знаю про них все. Через полчаса, Петр отдаст им эти проклятые документы.
– Будь спокойна, девочка. В Белореченске будешь скоро. – Водила посуровел в лице. До самого Майкопа, он не проронил ни слова. На трассе при въезде в город засветили фарами одинокие встречные. Вот перед Нивой мелькнула зеленая шестерка. Нива набрала обороты, поравнялась с ней и просигналила. Шестерка покорно притормозила на обочине.
– Что вы делаете? Мы же спешим! – всполошилась девушка.
– Порядок. Две секунды. – он подбежал к жигулям и тут же вернулся.
– Вылезай, красавица. Дед, на той шестере, тебя довезет по назначению. У меня нет времени.
Ничего не понимающая Ксения поменяла извозчика. Путь ее продолжился.
Пронзительно яркий свет фар осветил дом сельского учителя. Из подъехавшей Нивы спрыгнул мужчина. Уверенно, будто у себя дома, он перегнулся через забор и открыл калитку изнутри.
– Кто? – пробасил ему, откуда-то из темноты низкий и грубый голос.
Водитель заметил грозную фигуру Калиныча. В полумраке, он сумел различить: руки у бандита заняты. В левой руке – какой-то большой и неопределенный предмет. В правой – лопата. Ничуть не смутившись, гость направился навстречу. Уже вблизи, он с отвращением обнаружил, что неизвестный громила, левой рукой держал за шиворот, всем известного в поселке, Адама Яблонского. Держал за шиворот, сидевшего на земле, местного учителя истории и просто хорошего человека!
– Мужик! Раз зашел – помоги. Что-то хозяину, видать, совсем плохо. Упал с крыши, пока проводку чинил. – Калиныч импровизировал. Тон его был настолько спокойным, что трудно было заподозрить подвох.
– Конечно. Вот несчастье то! – откликнулся вновь пришедший. Он с готовностью подошел к Адаму, но вместо того, чтоб наклониться к раненому, в мгновение ока, нанес в голову бандита резкий и сокрушительный удар чем-то очень твердым и тяжелым. То был разводной ключ. Весьма увесистый. Мужик угодил Калинычу почти в висок. Тот среагировать не успел, у него подкосились ноги. На этом, однако, мужик и не подумал остановиться. Он осыпал осевшего наземь исполина целой серией жесточайших ударов. Гигант Калиныч инициативу упустил. Намереваясь напасть, он был уверен в своем преимуществе и, выжидая момент, просто потерял его. Результат такой оплошности – вырвавшаяся из мрака ночи ярость, разящая, неумолимая и беспощадная. Будто тысячи воинов тьмы решили вмешаться в мирские дела. Такого напора, гигант, в своей жизни, не смог бы и припомнить. Туша бандита обмякла, завалилась на бок. Залитый кровью, он беспомощно захрипел. Еще немного, и он затих. Автор этой неподражаемой атаки, весь разгоряченный и потный, уяснив, что противник повержен, остановился. Тяжело дыша, он выпрямился во весь рост, и бросил взгляд на крыльцо.
И не зря. Оттуда, на него уставился ошарашенный и напуганный Горелый. Они недолго любовались друг другом. В следующую секунду, Горелый выкинул руку вперед. Три оглушительных выстрела эхом прокатились по долине. Мужчина упал, как подкошенный. Бледнее белого, бандит стоял посреди троих распростертых на земле тел. Все они, еще сегодня, были полны сил и воли к жизни. В свете фар облик Горелого смотрелся поистине инфернально. И без того хищные черты его лица обострились. В холодных бесцветных глазах отражалась злоба и пустота. Как дитя ночи, он воплощал в себе все ее кошмары и злодеяния. Как один из них, он оставался закрытым для понимания людей, привыкших искать утешение в любви и человеческом тепле. Сам он мог внушать людям только страх и отвращение.
Бандит выключил фары и вернулся в дом. Петр, привязанный к спинке кровати, с любопытством посмотрел на своего мучителя. Он слегка ослабил путы, но выбраться, все-таки не удалось.
– Что-то стряслось?
– Калиныча, какой-то мудак пришил… Ну, а мне, пришлось мокнуть этого мудака… Не иначе, Ксюша твоя драгоценная настучала.
– Этого быть не может. Наверное, случайность. Тебе надо уходить.
– Уходить, говоришь? А за Калину кто ответит? Ты не хочешь?
– Я здесь не причем. Да и человека этого ты убил уже. Езжай, лучше, пока не поздно. Если б кто, что прознал, сюда б менты нагрянули, или мужиков с десяток. А если, меня убрать вздумаешь, тебя уж точно в покое не оставят. Ни Ксюша, ни органы. Да сам же Альберт тебя закажет.
– Почему же я должен верить тебе? Почему бы тебе не сдать меня сразу, после того как я свалю отсюда?
– Потому, что я больше не хочу смертей, да и месть не вернет мне друга.
