Предприятие, где он восемь лет проработал инженером, переформировывали. Его отдел закрывался, его должность начальника отдела аннулировалась, а сам он, мог рассчитывать только на место рядового сотрудника, в отделе продаж. С отличием законченная школа, красный диплом бауманского университета и годы работы на одном и том же месте, не принесли ему сколько-нибудь весомых дивидендов. Он был вынужден считать копейки, и стряхивать с себя брызги от бороздивших грязные улицы автомобилей. Последние восемь лет порядком изменили его. Из самоуверенного преуспевающего студента с хорошим чувством юмора, он превратился в жалкого неврастеника с впалыми щеками на пожелтевшем лице. В его больших серых глазах, под диоптрами стекол, читался страх перед жизнью, неуверенность и обида. Но, несмотря на это, сознание собственного интеллектуального превосходства не собиралось покидать его. Он уже кандидат физмат наук, и только из-за крайней нужды не удосужился защитить докторскую. Надеялся, что его оценят на службе, и с упорством и прилежанием отличника выполнял, в общем-то, тупую и однообразную работу. И все коту под хвост! Ему выбили почву из под ног. Теперь, его ставят вровень с двадцатилетними мальчишками, которым он мог бы читать лекции! Заставят заниматься рекламой и торговлей! То, к чему он не знает, как и приблизиться! До чего же паскудная жизнь! Он уперся взглядом в закипающий чайник. Как же он презирает действительность. Ярость его была бессильна против нее. Бездарности, окружавшие его, фланировали в шикарных иномарках, жили припеваючи, открывали СП и плевали на святое! Науку! Ту, в которой он видел критерий всего! Они смотрели на него высокомерно, и даже с пренебрежением. Смертельно раненое самолюбие доводило его до отчаяния. Ведь он даже писал в соответствующие органы, пытался предупредить, спасти государство от разграбления и вредительства со стороны этих предпринимателей, в недавнем прошлом, его однокашников. Безрезультатно. Поначалу ему отвечали общими фразами, затем и вовсе стали поднимать на смех. Но что унизительнее всего, когда он сам пришел проситься на работу в СП, к одному из своих старых знакомых, ему отказали, как какому-то неумехе, школяру! Он до сих пор помнит их лица. Посредственности! Нули! Они смотрели на него, как на ископаемое. Что-то среднее между гадливостью и любопытством можно было разгадать в их прищуренных глазах. Но ничего! Он знает что делать. Они еще увидят, узколобые неандертальцы, чего он стоит, на самом деле! Он самостоятельно взялся за поиски и разработки новых источников энергии, и на этом, втайне, надеялся сделать себе имя и чуть ли не перевернуть мир. До сих пор, работе уделялось ничтожно мало времени, но теперь, когда вышвырнут и предан, он, наконец-то, найдет силы осуществить задуманное. Справедливости ради, надо отметить, что эти замыслы скорее напоминали мечты, потому, что четких путей для разрешения задачи он не знал. Но грандиозность планов поглощала его так, что временами, он давал себе волю, в воображении, насладиться своим будущим величием.
– Лешенька, лапушка, ты пришел? – в дверях кухни появилась его мать. Это была женщина интеллигентного вида, лет 65. Ее доброе лицо испещрила густая сеточка тонких морщинок. Поблекшие голубые глаза ласково смотрели на сына.
– Да, мама – устало произнес он.
– Ну, что же ты не разбудил меня? Тебе же обед готов. Я, сейчас, поставлю подогреть котлеты и куриный суп.
– Не беспокойся, мам. Я что-то не хочу есть.
– Что-то произошло? Не терзай меня, расскажи. Неужели и правда, закрыли отдел?
– Правда. Закрыли. Теперь, я, рядовой сотрудник отдела продаж. Оклад 2000 рублей, плюс проценты от сделок.
– Невероятно, – она быстрым движением поднесла ладони к уголкам глаз, стараясь, сдержать плачь. Ей это не слишком хорошо удалось. Всхлипнув, она спросила:
– Ну как же так можно, Алешенька? Что они там, с ума сошли?!
Мать Алексея, Ирина Николаевна была убеждена в гениальности сына, с его самого раннего детства. Во время его учебы в школе, она окончательно закрепилась в этом своем мнении. Она, наверное, болезненнее, чем даже он сам, переживала его неудачи на работе. К ее расстройству, впрочем, не примешивалось чувство озлобленности на более успешное окружение сына, но лишь, простодушное недоумение. И она все так же, как и прежде, свято верила в то, что правда, все равно, восторжествует.
– Евдокимов и Рябченко сейчас внедряют у нас устаревшее оборудование. То, от которого в Германии отказались уже пять лет назад. Мои же инновационные предложения в области переработки нефти никого здесь не интересуют! И вот увидишь, лет через двадцать, когда мой проект на Западе займет достойное место, они будут договариваться о том, чтобы перекупить у тех же немцев или американцев установки, которыми те пользуются сейчас!
– Что говорить! Твои Рябченко и Евдокимов прекрасно знают, что ты опасен для них. Кто они? Недоучки, проныры. Если б только знали в министерстве и академии наук, как обстоят дела, на самом деле.
