– Тупая псина, – резко произносит он, ударяя меня тыльной стороной ладони так, что я падаю в сторону, не в состоянии выдержать это. В ушах звенит, а перед глазами плывут черные пятна. – Ты совершил ошибку, сын мой. А каждая ошибка имеет свою цену, – говорит он, его жесты становятся болезненно медленными, как будто он наслаждается моим страданием. – Запомни это раз и навсегда. Ты не просто оступился. Ты пошел против моего слова. А мое слово – закон. Мое слово – залог твоей никчемной жизни. Ты вырос, Хантер. И тебе пора уяснить, что творится в этом мире. Здесь больше нет розовых пони, сказок, мультиков и прочей херни. Здесь есть только жестокость, которой ты обязательно научишься. Я тебя воспитаю так, как мне нужно.
Я бросаю взгляд на его лицо, где смешиваются зло и удовлетворение.
Он вновь садится передо мной, словно учитель, готовящий своих учеников к бескомпромиссной реальности, и в его глазах проскальзывает блик хищной ярости.
– А знаешь, что самое важное? Ты выставил меня слабаком перед женщинами. Гнилыми существами. Перед тупой частью мира, которые имеют право только слушать мужчин и прогибаться под них, – его слова звучат так, как будто он клеймит меня своими же упреками, завершая каждую фразу безжалостной оценкой. – Ни одна женщина, Хантер… ни одна не способна заставить мужчину прогнуться под нее. Уяснил?
– А если я не хочу? – еле слышно спрашиваю я.
– Ты захочешь, – он улыбается, предвкушая мое согласие, которого не будет. – Я приду к тебе через пару дней. А пока что сиди и думай, чего ты хочешь на самом деле: быть сильным или слабаком, который не может ничего сделать в этой жизни. Слушать меня или быть собой. Но сразу поясню: второй вариант оставит тебя гнить здесь.
Он подходит к тумбочке, открывает нижние полки, на которых лежит большое количество разнообразной еды: мясо, овощи, салат, рыба, хлеб. Но они находятся на таком расстоянии от меня, что я ни за что не смогу к ним дотянуться. Он достает булку хлеба и бросает ее рядом с ведром.
– Это для того, чтобы ты не сдох к моему возвращению. А это, – он включает на старом телевизоре что-то, – чтобы тебе не было скучно.
Я всматриваюсь в экран, где тусклый свет мерцает, создавая комплексы абстрактных форм, которые не могут извлечь меня из этого безумия.
И как только на экране загорается видео с черно-белыми кадрами, где хищные птицы клюют живого человека, распятого посреди поля, он говорит:
– Чуть не забыл…
Я перевожу взгляд на него, надеясь услышать хоть что-то хорошее.
