Вглядываясь в экран старого телевизора, я желаю разбить его, сломать все вокруг, сжечь дотла все, что напоминает мне о тех днях. Но я понимаю, что пришел сюда совсем не за этим.
Сжав руки в кулаки, я прохожу в соседнюю комнату, туда, где располагается главная пыточная: место, где отец моими руками, да что уж там, не он, а я… я творил с людьми, которые совершали ошибки в жизни, такое, что ранее наблюдал, находясь в своем персональном аду.
Комната темных тонов, напоминающая старый кабинет, дорогой диван в углу, застеленный прозрачной клеенкой, которая, по мнению отца, защищала высококачественное покрытие от пятен, которые могли бы оставить «лишние» люди. Мраморный стол, вычищенный до блеска, располагается почти в центре; на нем аккуратно расставлены папки с документами, некогда важные файлы и канцелярия.
Именно здесь я тогда узнал, что Галатея Спенсер, дочь «предателя», появилась на радарах, и мне предстоит убрать ее.
Сделал ли я это? Нет. Хотел ли я этого? Нет. Мог ли я предположить, что наша игра в ненависть зайдет так далеко? Ни в коем случае. Жалею ли я о том, что она появилась в моей жизни? Только о том, что я не встретил ее раньше, не узнал от нее все, что рассказал мне Доминик, и не смог до сих пор избавиться от чудовища в лице моего отца.
Я подхожу к сейфу, который находится под столом, и по очень интересному стечению обстоятельств он тоже оказывается открытым. Как будто кто-то специально это сделал. Отлично.
Смотрю на код, который кто-то ввел до меня, и слегка удивляюсь выбранным цифрам. Два, шесть, ноль, пять. День, когда я познакомился со своей мамой. День, когда я стал заключенным.
Я достаю грамотно оформленные документы на имя Джеймса Каттанео, связанные с компанией, которая теперь ему не принадлежит. Следующий файл – право на торговлю алкоголем на различных территориях. Дальше – договоры на перевозку наркотических веществ.
Все это выглядит так, словно кто-то специально собрал целый пакет на моего отца в преступной деятельности. Я листаю дальше, но не нахожу самого главного. Его отношение к торговле детьми. Его отношение к Тее.
Мое внимание привлекает шум, и я быстрым шагом направляюсь туда, откуда исходят звуки. На телевизоре воспроизводится видео. Мужчина во всем белом, символизирующий какую-то искаженную чистоту, стоит прямо перед камерой.
Он внимательно проверяет, ведется ли запись, а затем неожиданно улыбается, его улыбка кажется слишком широкой, почти зловещей. Я вижу, как он поправляет камеру, чтобы она запечатлела каждый детальный момент, и с этим движением усиливается ощущение, что что-то не так.
Я отшатываюсь, пораженный тем, что я вижу. На полу, в углу этой комнаты, сидят две маленькие девочки. Одна из них – с темными волосами, обхватывает себя руками, как будто старается укрыться от происходящего. Она всхлипывает, ее тело дрожит; она покачивается из стороны в сторону, и это движение кажется немым криком о помощи.
Мой взгляд падает на вторую девочку… Это… длинные кудрявые волосы неестественно-белого оттенка… Она спокойна. Она сидит прямо, неподвижно, с усталым, но в тоже время ясным взглядом, устремленным в пустоту. В ее глазах нет детской беззащитности – там есть нечто большее.
Моя челюсть сжимается вместе с кулаками. Мне становится тошно от самого себя. За то, что я ей наговорил. За то, что я сделал с ней. За то, через что она прошла. За то, что я не выслушал ее. За все…
Он подходит ко второй девочке, схватив ее за роскошные белые волосы, с силой тянет в центр комнаты. Он бьет ее, заставляя встать на колени перед собой, задирает ее платье, испачканное кровью, а с себя снимает штаны.
Я не могу отвести взгляд, хотя все внутри кричит о том, что это зрелище слишком ужасающее. Но я смотрю, не позволяя себе оторваться.
Я изучаю каждый кадр, каждое движение маленькой девочки Я вникаю в детали, ловлю мельчайшие нюансы в ее взгляде. Я не моргаю.
Я смотрю видео до конца… Первое… Третье… Седьмое… Десятое… Пятнадцатое… Двадцать шестое…
Я вижу то, что этот ублюдок снимал для моего отца. Я смотрю на то, как он насиловал Тею и зверски резал ее спину. Я смотрю на то, как разрушалась ее жизнь.
Мне становится невыносимо, но это не сравнится с тем, через что прошла она, поэтому я продолжаю смотреть до самого конца.
