—… ссать ты будешь в это же ведро, – уточняет он и, наконец, выходит.
Я смотрю на это ведро, испытывая жуткую жажду. Просидев некоторое время в таком положении и слыша звуки человеческих мук, я чувствую себя так, словно схожу с ума. Словно это просто какой-то страшный кошмар, и я никак не могу проснуться.
По моему лбу стекают дорожки пота. Жарко. Здесь невыносимо жарко, как будто кто-то на всю мощность включил отопление.
Пить. Я ужасно хочу пить. Моя голова идет кругом. Язык прилипает к небу. Слюны не хватает, чтобы справиться с обезвоживанием.
Мне плохо. Меня всего трясет. Уши закладывают, но все равно, даже через эту пелену, я слышу крики. Я все слышу и чувствую их боль.
Я закрываю глаза, желая абстрагироваться от всего происходящего. Звуки меняются. Новая волна раздирающих ушные перепонки криков.
Открываю глаза, вглядываясь в экран. Невыносимо. Я вижу, как мясник в кухонном фартуке разделывает человека по частям, помещая куски мяса в контейнеры для еды.
Меня начинает тошнить. Это не фильм. Такое ощущение, что это архив, личная съемка какого-то чудовища.
Я не сплю. Проходит первый день. Я уже чувствую опустошение от людских страданий. Я смотрю на все, что происходит на экране: различные виды пыток, драки, насилие, изнасилование.
В комнате снова становится жарко. Только когда наступает ночь, жара превращается в отрезвляющий холод, который будоражит мое тело. Дикий контраст температур.
Кажется, если так пойдет и дальше, я просто умру здесь. Может, это лучший вариант? Может, мне стоит умереть, чтобы не видеть всего этого?
Но что-то неведомое мне, что-то сильное внутри вспыхивает, заставляя меня ползти к этому чертовому ведру, из которого исходит тошнотворная вонь.
Я закрываю глаза, опускаю лицо и пью. Делаю жадные глотки, как будто впервые познаю настоящий вкус воды. Она уже не кажется мне такой отвратительной. Она кажется самой вкусной.
Первый глоток. Второй. Третий. А потом она возвращается из меня, выплескиваясь рвотой на пол. Меня рвет до жжения и боли в желудке. Я кое-как вытираю губы о плечо и заваливаюсь на бок. Мои глаза прикованы к экрану.
Новый день. Новые пытки. Насилие над людьми. Боль. Крики. Истерический смех.
Новый день. Новое желание проблеваться от увиденного на экране.
Новый день. Я решаю добраться до еды. Но мои попытки заканчиваются тем, что я теряю сознание от того, что ошейник впивается в мою шею, перекрывая кислород, поступающий в мой мозг.
Я умер? Было бы хорошо, если так.
Но нет…
