– Всегда знал, – после затяжной паузы отвечает он. – В тот день, когда твой отец… я был там… Я видел, как он выволок ее из дома, посадил в машину и увез. Я ехал за ними, потом летел… Я знал, где она была все это время. Сначала меня к ней не пускали, а когда я все-таки смог с ней встретиться, она окончательно перестала узнавать меня… Как будто из ее памяти стерли любые воспоминания обо мне.
– Ты любил ее?
– Люблю, Хантер… До сих пор люблю.
– Из-за Джеймса не смог быть с ней?
– Не только. Все слишком сложно, Хантер. Слишком запутано, и не хватит дня, чтобы объяснить все, – отвечает он, почесывая подбородок пальцами.
– Сократить до нескольких предложений не получится?
– Когда мне было двадцать лет, Хантер, – начинает он, и что-то мне подсказывает, что несколькими предложениями здесь не обойдется, – я был очень близок с Джеймсом. Я не хочу говорить о нем плохо, он ведь твой…
– А ты говори правду, – предлагаю ему, и по его взгляду понимаю, что он знает: любая правда о Джеймсе Каттанео будет плохой.
– Однажды, на одном из светских мероприятий, я встретил ее – Луизу. Она была такой прекрасной, нежной, любящей жизнь… ее глаза горели, как звезды в ночном небе, как луна в отражении океана, – говорит он с восторгом, вспоминая прошлое. – Банально, но это была любовь с первого взгляда… но оказалось, что не только у меня… Твой отец всегда был смелее меня, на шаг впереди, и если я боялся подойти к ней, то он сделал это… – он прерывается, делая несколько шагов в сторону ступенек и опуская руки на перила, – хотя у него была жена, которая вскоре умерла
– Ты знал, что у него есть ребенок от первого брака? – спрашиваю я, желая больше узнать о том, что было скрыто от меня. Поражаюсь, как мой мозг все еще принимает информацию.
– По официальным данным, старший сын Джеймса пропал без вести, когда ему было четыре, – он замирает, смотря перед собой, как будто переживает те «черные» дни. – После смерти своей жены он второй раз женился на Луизе. В то время были очень популярны договорные браки, и отец Луизы посчитал Джеймса лучшей кандидатурой, – рассказывает он, удивляя меня тем, что мой дед добровольно отдал маму такому человеку. – На публике они казались идеальной парой, любящими и счастливыми. Я понял, что моя влюбленность была лишь бледной тенью того, что действительно связывало их.
– А как вы тогда…
– До твоего рождения, у нас были тайные встречи с твоей мамой. Настоящая романтика… Она была безумно влюблена в искусство, и это нас сблизило. Общие темы для разговоров, одинаковые предпочтения в художественных произведениях, музыке… даже в еде. Мы были молоды и без ума друг от друга. Но там, где была запретная страсть, жила и удушающая боль. Мы натворили много чего неправильного, о чем вскоре пожалели.
Он переводит взгляд на свои руки, которые сжимает в кулаки, и продолжает рассказывать историю любви, которая так и не смогла подарить им счастья:
– Когда Луиза сказала Джеймсу, что хочет уйти, он избил ее, и она замкнулась в себе. Ее поведение становилось странным, тяжелым, как будто она перестала быть собой. Я видел ее только на светских вечерах, где она старалась избегать меня, вновь показывая, что счастлива с Джеймсом.
Эван делает паузу, словно пытается вспомнить все, но в то же время и забыть:
– Вскоре они объявили, что ждут ребенка… тебя, и я понял, что это конец. Я пытался жить дальше, пытался справиться со всем. Вел дела с Джеймсом, потому что не было другого выхода. Даже заключил договорной брак с мамой Беатрис. Уже на свадьбе она была беременна, но не от меня, как ты понял. У нас с покойной женой никогда не было нормальных отношений. Я не любил ее и презирал Беатрис. Я клялся жене, что приму ее ребенка… Но не принял. Я относился к ней совсем не так, как следовало относиться к ребенку. Только после ее смерти я осознал, что девочка ни в чем не виновата. Но теперь слишком поздно. Ее не вернуть.
– Джеймс знал о ваших отношениях? – Я достаю сигарету из пачки и предлагаю ему, но он отказывается.
– Да, и что самое странное, он даже не ударил меня. Он похвалил за выбор. А потом жестоко наказал. Когда я уединился с Луизой и предложил ей сбежать, она начала повторять, что нас ждет наказание, что мы его заслужили. Затем у нее произошла паническая атака: ее трясло, она кричала, билась в конвульсиях, как будто у нее была ломка. Джеймс увидел меня рядом с ней… Я никогда не забуду его лицо: дьявол в человеческом обличии. Он сказал: если я буду препятствовать ему, пытаться видеться с ней или решу прекратить выгодную для него дружбу, она умрет от «пневмонии».
– И ты тайно виделся с ней? Как ты узнал, что она здесь?
