– Я конченный псих, Тея, – начинаю я, выдыхая слова в ее губы и прислоняясь к ее лбу, – псих, который одержим тобой. Так что мы еще посмотрим, кто из нас первый захочет сбежать. Ты – все, что меня интересует. Только ты, Тея. До встречи с тобой я не знал, что когда-то смогу так говорить, чувствовать, жить. Ты что-то сделала со мной еще при первой встрече, после чего я не могу думать ни о ком другом. Я твой, Тея, до самых костей. Я отдаю тебе все, что во мне есть. До последней молекулы в моем организме.
– Прямо как Пигмалион, – шепчет она в мои губы.
– А ты, Галатея, станешь моим проводником в мир любви. Только твоей и моей. И только по твоему согласию.
– Я согласна, – произносит она, и я прижимаю ее к себе, вдыхая запах ее волос.
– Если бы любовь имела запах, – тихо говорю, почти себе, – она бы пахла мандаринами и шоколадом.
– Хантер, ты опять начинаешь?
– Я вообще-то тебе в любви признаюсь, – отвечаю с деланной серьезностью.
Она отстраняется, смотря в мои глаза и так же серьезно произносит:
– Для этого придумали специальные слова.
– Какие? – интересуюсь, ухмыльнувшись.
– Хантер, не-а, я не поведусь на эту провокацию.
– Я люблю тебя, Галатея.
Она приподнимается на носочки и целует меня в щеку.
– И что это было? – удивленно спрашиваю ее.
– Давно хотела сделать это. Как ты тогда поцеловал меня в лоб.
– Это месть? – улыбаюсь я, когда она разворачивается и отдаляется.
– Нет, – повернувшись вполоборота, она качает головой.
– Тея, если ты сейчас же не остановишься, то пожалеешь об этом.
Она ускоряет шаг, направляясь вдоль дорожки в саду.
– Дейенерис!
– Что, охотник? – она поворачивается и отдаляется от меня, шагая назад.
Ухмыльнувшись, я бегу за ней, и когда догоняю, укладываю ее на лопатки, предварительно положив ладонь на ее поясницу. Провожу пальцами по ее щеке, затем по нижней губе, слегка оттягивая ее.
– Никогда не отпускаешь свою добычу, да? – спрашивает она, целуя подушечку моего пальца.
– Ты не добыча, ангел. Ты цель, ради которой я готов переступить через все.
Ее пальцы чуть касаются моей руки, убирая с лица, а потом она толкает меня в бок, сбивая с себя, и забирается сверху.
– Не нужно ни через что переступать. Больше я не сбегу от тебя, пока сам не прогонишь, – шепчет она, наклоняясь к моему лицу.
– Никогда, Тея.
– Никогда, Хантер.
Сейчас я понимаю, что все стены, которые когда-то были воздвигнуты между нами, рассыпаются прахом.
Дальше нас ждет еще множество испытаний.
Дальше будет сложно. Будет больно. Страшно.
Но мы будем пробовать строить на этой разрухе наше будущее – сумасшедшее, неправильное, странное, но
***
Мы лежим на белоснежной террасе, наблюдая, как солнечные лучи золотом ложатся на крыши домов далекого курортного городка. Воздух пропитан ароматом моря и лаванды.
Тея, притулившись ко мне, лениво перебирает пальцами мои волосы, а я, прикрыв глаза, наслаждаюсь ее присутствием, словно пытаюсь впитать каждую секунду нашей безмятежности. Мы не говорим много, слова кажутся лишними. Дыхание, взгляды и тишина между нами – кажется святой.
Но этот хрупкий момент нарушает звонкий рингтон. Тея медленно тянется к телефону, который лежит на столике неподалеку. Она смотрит на экран, и на ее лице мелькает легкое беспокойство.
– Да, Доминик, – отвечает она серьезным тоном. Я приподнимаюсь на локте, внимательно смотря на нее. – Это тебя, – она протягивает мне телефон.
– Хантер, – звучит на том конце, – я не мог тебе дозвониться. Тут возникла кое-какая проблема…
– Не говори, что его отпустили, – стиснув зубы, произношу я.
– Не буду. Но ты должен срочно приехать.
– Что случилось? – спрашивает Тея, опуская голову на мое плечо.
– А я даже не знаю, с чего начать, ангел… – сообщаю я, понимая, что рассказать нужно слишком много всего. – Но начнем с того, что нам предстоит длительный перелет. Мы едем в Лос-Анджелес сегодня.
ТЕЯ
Хантер рассказал мне все, что произошло в тот день. Всю правду, от которой буквально начинает болеть голова. Все кажется таким бредовым, нелепым, неправдоподобным и абсурдным. Мне было очень трудно поверить в то, насколько тесным оказался мир.
Каким образом все вышло так, что все… все люди, которых я знала, были связаны одним делом. С одним человеком, который имел влияние на всех: морально и физически уничтожал, мучил, разрушал все хорошее, что было в людях, ломал их извращенными способами.
Дерек… больше всего в этом всем для меня была странной его роль. В голове не укладывается, как ему удавалось вести тройную жизнь: быть со мной, строить из себя трудоголика-полицейского, затем психованного бывшего, а потом адекватно вести себя, по словам Хантера. Это не отменяет того, что мне хочется плюнуть в его лицо или ударить при следующей встрече.
