Когда Хантер сказал мне, что он его сводный брат, я несколько раз переспросила, потому что мне показалось, что он страдает амнестической афазией, при которой путает слова, заменяя их похожими по смыслу. Бред, согласитесь? Вот и так подумала. Потом
Хантер добил меня и сказал, что Джеймс Каттанео – не его отец, а тот, кто воспитывал его как оружие, чтобы не марать свои руки.
С каждой новостью, с каждым произнесенным им словом, я думала о том, насколько же все запутанно, насколько все трудно для восприятия, и за один день понять все попросту невозможно.
Я и не поняла.
Не потому, что я глупая, а потому, что это просто нереально понять. Слишком много информации, слишком много событий, которые взрывают мозг.
Следующая правда, которая, кажется, далась ему с трудом, больно уколола в груди. Но если он ее мне рассказал, то он готов раскрывать передо мной всего себя, даже самые темные уголки своего сердца и души. Это не о слабости, это о его силе.
Когда мы приземлились в Лос-Анджелесе, Хантер остановил меня, схватил за плечи и сказал:
Я верю ему. После всего, через что мы прошли, мне хочется верить ему, несмотря ни на что.
Мы доехали на такси к его машине, а затем отправились туда, куда Доминик пригласил Хантера. Этим местом оказался специализированный центр для несовершеннолетних. Причина, по которой ему нужно было там появиться, мне была непонятна.
Хантер сам не до конца понимал, зачем он должен туда ехать, ведь был уверен, что нашим остановочным пунктом станет отделение полиции.
– Оставайся здесь, я постараюсь быстро, – просит Хантер, оставляя легкий поцелуй на моих губах. Он выходит из машины и направляется в сторону здания.
Сидеть и ждать его здесь? Ну уж нет, я перестану быть собой, если покорно выполню его просьбу. Поэтому, что делает эта больная на голову девушка? Правильно…
Я открываю дверь машины, ставлю сначала правую ногу на землю, а затем левую, максимально тихо, перебежками добираюсь к входной двери. Открываю ее с некоторой осторожностью… прохожу внутрь спиной, а затем резко оборачиваюсь… и буквально сталкиваюсь лицом к лицу с ним.
Его губы растянуты в довольной ухмылке, явно намекающей на то, что он предвидел мой выпад.
В этот момент моя голова одновременно кричит две вещи. Первая:
– Что-то ты долго, – замечает он, небрежно бросив взгляд на свои наручные часы. – На целых две минуты опоздала. Я успел заскучать.
Он подходит ближе и кладет свои руки на мои бедра, притягивая к себе так умело, как будто знает каждый миллиметр моего тела.
– Хантер, – произношу с легким возмущением, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю самообладания. И тут же добавляю с нотками сарказма: – Запуталась в ремне безопасности, поэтому… немного задержалась. Надеюсь, простишь.
– Вечером поговорим об этом, Дейенерис. Мое терпение не будет вечным. А твои ангельские глазки не помогут тебе избежать серьезного разговора, лежа в моих объятиях, – с напускной серьезностью отчитывает меня, а мне уже хочется полежать на его груди и утонуть в его жарких объятиях.
– Какое жестокое наказание, охотник! Мне аж страшно стало, – с наигранной грустью отвечаю я.
– Хантер, ты приехал.
Услышав голос Доминика, я выглядываю из-за спины Хантера и устремляю взгляд на дядю, который выглядит очень взволнованным, но, заметив меня, на его лице появляется легкая улыбка.
– Снежинка, – произносит он, подходя ближе, и Хантер отстраняется от меня, подталкивая рукой к Доминику. – Я рад, что ты здесь. Что вы… я надеюсь, вы поговорили? – спрашивает он, серьезно смотря на меня.
– Поговорили, – одобрительно киваю я, чувствуя легкость от того, что это на самом деле так.
– Все в порядке? – интересуется он, и я вижу, что он искренне заинтересован в моем положительном ответе.
– Не знаю, думаю, что…
Я не успеваю закончить предложение, так как слышу голос, который разрывает по швам все зашитые внутренности. Во мне вновь что-то безжалостно падает, рушится. Калечит меня.
Бьет. Бьет. Бьет… пока я не чувствую, как почва, скользнув, почти уходит из-под ног.
– Охотник! – до дрожи счастливый голос ребенка взрывается в воздухе.
Я медленно поворачиваюсь и вижу, как девочка без промедлений бросается в объятия Хантера, словно это самый важный человек в ее маленьком мире. И он… он обнимает ее так мягко, так заботливо. Гладит ее светлые кудрявые волосы, прижимает к себе с такой нежностью, что меня пронзает.
