– Можно и так сказать. Но я все еще готова убить тебя за то, что ты забронировал мне одну комнату с Хантером. Ты серьезно? О чем ты думал?!
– Хотел помочь тебе сблизиться с твоим главным врагом. Что, не получилось?
– Он – не мой враг. Ты прекрасно знаешь, что моя цель – совершенно друго…
– Привет, малышка. – Нежное прикосновение к моим волосам теплыми губами прерывает меня.
– А почему ты ему разрешаешь себя так называть, а мне готова вырвать язык? – возмущается Донован, а я закатываю глаза в ответ на его слова.
– Не тупи, он – мой дядя. Он может хоть лягушкой меня назвать, и ему ничего за это не будет.
– Хочу стать твоим дядей, – говорит Ройс, поигрывая бровями, за что получает от Доминика шлепок по голове. – Я вообще-то пошутил.
– Смешно шутишь, Донован, – говорит Дом, усаживаясь рядом со мной. – Итак, у меня не так много времени, так что давайте сразу к делу.
– Тея спала с Хантером, – выдает Ройс, за что мне хочется реально вырвать его язык.
– И что с того? – возмущаюсь я и перевожу взгляд на Доминика. – Во-первых, я не спала с ним. Во-вторых, это не ваше дело. Я помню, кто я и что должна сделать. И не надо меня поторапливать и говорить, что я что-то делаю не так. Ты, – поворачиваюсь к Дому, – позволил мне принять участие во всем этом, хотя очень долго сопротивлялся. В этой игре я – единственная, кто может это сделать, и в этот раз я не подведу ни тебя, ни остальных. Я не поддамся чувствам.
– Ты уверена?
– Более чем. Даже если буду на грани, я сделаю свою часть уговора. Благодаря Эвану, я попала в компанию, познакомилась с сотрудниками и на пути к тому, чтобы сделать контрольный выстрел.
– Я возьму на себя подготовку пакета документов, встречу с партнерами и согласую новые условия сотрудничества, – говорит Ройс.
– Эван готов к тому, что его ждет? – спрашивает Доминик, повернувшись ко мне.
– Уверена, что да. Все, что для него сейчас важно, – расплатиться с Джеймсом Каттаннео.
– Тея, если ты решишь остановиться, лучше сделать это прямо сейчас, потому что дальше будет только сложнее. Дальше ты уже не сможешь выпутаться из того, во что решила вляпаться.
– Дом, я все сделаю. Хватит уже сомневаться во мне.
– Я беспокоюсь о тебе. Ты ведь понимаешь, что я никогда себе не прощу, если ты пострадаешь.
– Поверь, сильнее, чем в прошлом году, страдать я не буду, – сообщаю я, отпивая кофе из чашки Ройса.
– Не надо тебе было влезать во все это, – начинает Дом. – Я бы придумал вариант избежать твоей участи…
– Лучше избеги этих разговоров, пожалуйста, – перебиваю его, положив ладонь на плечо.
– Снежинка…
– Дом, я все сказала, – говорю, внимательно смотря на него. – Так, если вы закончили, то я пошла. Мне нужно работать и продолжать налаживать связь с сотрудниками.
Закончив со словесным завтраком, я отправляюсь в офис, где меня ожидает работа, требующая концентрации и терпения. Полдня я утопаю в бесконечных обзвонах, перепроверяю, принесенные документы, и, если где-то что-то шло не так, несу их Хантеру для исправления.
За эти несколько дней он практически не проявлял ко мне никакого интереса. Я была уверена, что его обещание «держаться от меня подальше» продлится лишь до возвращения в Лос-Анджелес.
Однако что-то изменилось: его равнодушие ко мне казалось поразительным, необъяснимым и, черт возьми, невыносимым. Возможно, он устал сражаться за то, что уже никогда не вернуть?
Это было бы просто великолепно – наверное, именно так я могла бы думать, если бы за последние два дня не замечала его постоянного присутствия рядом с Милли. Она, словно кошка, поселилась в его кабинете… Не может быть такого, что она приходит туда за минуту до того, как там появлюсь я. Получается вот такой вывод: он забил на меня и на любые попытки вернуть меня.
А чего я хотела? Ждать, что он будет как щенок бегать за мной, в то время как я отчаянно доказываю, что он мне неинтересен? Ха, действительно смешно. Он – живой человек, и никто не может вечно терпеть бесконечные отказы и непреклонные стены равнодушия.
Каждый раз, видя его равнодушие и активное общение с Милли, во мне все кипело. Мне хотелось подойти к нему, схватить за плечи и дерзко взглянуть ему в глаза, громко сказав: «Ты должен смотреть только на меня». Но я сдерживала этот порыв, спасаясь трезвостью разума. Получив подпись или ответ, я молча уходила в свой кабинет, продолжая думать о том, какая же я глупая идиотка.
Но на следующий день что-то изменилось. Придя в офис, я, уже по привычке, бросила взгляд на открытые жалюзи кабинета Хантера, ожидая увидеть его за бумагами и экраном ноутбука, но кроме висящего пиджака черного цвета, там больше ничего не было.
В течение утра он так и не появился, хотя в это время обычно уже занимает свое рабочее место. В этот момент меня охватило тревожное чувство, которое мне никак не удавалось подавить.
Может, он просто взял выходной или уехал в командировку? Я могла бы узнать это у Ройса, но он ничего не сообщал мне о предстоящих поездках. Поэтому вопрос о том, куда, черт возьми, исчез Хантер, остается открытым.
