Как ни печально признавать, но единственный человек, который, как нам показалось, откликнулся на нашу просьбу, оказался всего лишь обыкновенным грабителем. Что ж, выбора он нам не оставил: если мы хотели жить и продолжить наше путешествия, а мы, определённо, хотели, то должны были отдать все ценные вещи, имеющиеся в наличии. Так мы с Питом лишились почти всех своих денег. Вот и остались два странника одни в совершенно незнакомом городе без цента в кармане. Впрочем, так думали только я и грабитель.
Когда нас наконец покинул этот преступник, а я пришёл в себя, то спросил Пита, хотя и не ожидал услышать ответа:
– Что будем делать дальше? Денег, как и сил, у нас не осталось.
– По-твоему, я совсем идиот? Несколько сотен ещё можно отыскать в машине, ещё тысячу – среди вещей. Но ты прав: большей части денег нам больше не видать. Теперь не мешало бы отыскать пристанище хотя бы на одну ночь.
Я обрадовался, ведь эта, пусть и не самая длинная, но всё же фраза, обнадёживала: мы не останемся на мели, а ещё Пит наконец-то нарушил молчание. После поисков, на которые мы потратили все оставшиеся силы, нам всё же удалось найти место, обеспечивающее нам крышу над головой на ближайшие несколько часов. На этот раз помочь нам согласился другой молодой человек, не имеющий никаких преступных намерений. Он указал нам, где мы можем лечь, показал дом и оставил нас одних. Нельзя сказать, что этот человек был дружелюбен к нашей компании, но и какой бы то ни было неприязни с его стороны тоже не последовало, что уже хорошо. За окном стояла глубокая тьма, и даже свет луны не был заметен столь поздней ночью. Я не стал выяснять отношения с другом, хотя имел такую возможность, да и вынуждать хозяина дома знакомиться с нами или что-либо рассказывать было не самое подходящее время, поэтому попытавшись уютно утроиться на полу, с трудом мне удалось уснуть. Во всяком случае, это лучше, чем если бы я остался в машине.
Утром, последовавшим за той долгой и нелёгкой ночью нас разбудил приютивший меня и Пита человек, позже представившийся Олли. То ли от того, что был так воспитан, то ли от хорошего отношения к нам, что его он, возможно, успел обрести за прошедшие несколько часов, хозяин дома предоставил нам изысканный, словно в ресторане завтрак. Я, конечно же, удивился этому неожиданному сюрпризу, впрочем, как позже объяснил сам Олли, ничего странного в этом не было. Порой одиночество сводит с ума, поэтому невольно начинаешь радоваться любому гостю в твоём доме, но эта радость словно одевает розовые очки, из-за которых невозможно различить настоящих друзей и тех, кто тебя попросту использует. По этой самой причине он неоднократно выпытывал у нас не являемся ли мы злоумышленниками, кто мы такие, куда держим свой путь и зачем, только чтобы убедить свой разум, что всё нормально. Но оно и не удивительно: ему было почти тридцать, а он жил в полном одиночестве.
Вскоре Пит отлучился на несколько минут. Мы подумали, что это одна из его очередных выходок, ведь в глубине души я всегда считал его странным, хоть и любил в качестве друга и наставника. Олли со мной согласился – не считать почти постоянно молчащего человека странным довольно нелегко. Но клянусь всем, что есть на свете: через минуту Пит вернулся и, тяжело дыша, сказал, стоя у двери:
– Я нашёл нам механика.
Не имею ни малейшего понятия, как ему всегда удавалось так быстро решать проблемы в своём внешнем мире, и куда он постоянно спешил, однако, раз за разом он дарил мне чувство приятного удивления, и мне это нравилось. В такие минуты я радовался, что у меня есть такой товарищ, которого невозможно вписать в какие-либо рамки, поскольку в жизни очень важно всегда удивляться чему-то новому и необычному, иначе она попросту потеряет всякий смысл.
Олли был удивлён не меньше меня, но, когда стало понятно, что пришло время прощаться, он совершенно не возражал, а лишь осторожно спросил, может ли он поехать с нами. Лично я не был против, а вот Пит сначала не соглашался, но потом всё же разрешил ему поехать с нами, при условии, что этот австралиец будет покрывать все расходы на бензин и содержание себя. Не желая более оставаться в стенах своего дома, наш новый друг согласился.
Таких людей вроде его мне приходилось встречать довольно часто, да что тут говорить: до поры до времени я и сам был таким же. Представители «офисного планктона», как теперь их называют, тоже мечтали стать моряками космонавтами и супергероями. Так почему же не стали? Никогда не поздно изменить свою жизнь, впрочем, для них это всего лишь пустые слова. Надеюсь, что Пит, как и я, радовался, что нам выпала честь встряхнуть чью-то ещё жизнь. Я творил добро, что не могло меня не радовать.
