– В девятом классе кто-то нашел мои видео с соревнований, разослал по одноклассникам и… да, в общем, по всей школе, наверное. И если поначалу это было что-то вроде «вау, Огнева, ты такая крутая!», то довольно быстро это превратилось в «ни фига у тебя крутая задница», «вот это буфера» и мерзкий свист. – Я смотрю перед собой, пока рассказываю, потому что не хочу видеть реакцию Арсения. Для других все это может показаться мелочью, мне не раз говорили, что я раздуваю из мухи слона и вообще должна пользоваться положением, но… – Все парни стали обращать на меня внимание, девчонки – завидовать и обижаться. Это было… странно, пожалуй, но все еще нормально. А потом один мальчик из параллельного класса позвал меня на свидание. Он мне очень нравился, и я согласилась без раздумий.
Рука Арсения крепче сжимает мою ладонь, но я по-прежнему смотрю в пустоту расфокусированным взглядом.
– Это было кино. Про короля Артура. Как сейчас помню начало, я очень люблю историческое фэнтези, и я… Я была на свидании, черт возьми! – я нервно смеюсь, вспомнив наивную дурочку Вику Огневу. Влюбленную и глупую. – Не прошло и трех минут, как этот мальчик меня поцеловал, сделав самой счастливой шестнадцатилетней девчонкой, – говорю, а затем моя интонация меняется на пустую, безликую: – А еще через минуту он полез ко мне в трусы.
– Он что-то сделал тебе… – слышу Арсения будто издалека, с отголосками эха.
– Нет-нет. – Я впервые решаюсь поднять на него глаза и лишь сейчас осознаю, что у меня расплывается все, потому что в них стоят слезы. – Но он на следующий день рассказал всем, что у нас был секс, и кто-то из его друзей шлепнул меня в столовой по заднице. В общем, началось…
– Эй… – от такого короткого и непривычно ласкового громовского «эй» все скручивает внутри. Сердце ноет, а слезы вырываются наружу. Тогда Арсений останавливается, разворачивает меня к себе, обнимает большими ладонями мое лицо и заставляет посмотреть на него.
– После всего я пошла к нашему классному руководителю и пожаловалась, а он…
– Что, блин,
– Ничего, – еще один всхлип. – Но он намекал, что я сама… Это было грязно. Я чувствовала себя грязной.
– Ты кому-нибудь рассказала?
– Нет. Конечно, нет. Кто бы мне поверил? – Я накрываю ладонью руку Громова на моей щеке и снова веду его вперед вдоль берега. – Чемпионат я не выиграла, поэтому решила завязывать со спортом. Папа был расстроен, но сумел это пережить. Я решила, что хочу стать кем-то, кто сможет помогать таким, какой была я, присматривать…
– Поэтому выбрала педагогический?
– Ага. Хотя я хотела учить русскому и литературе, но тогда нужно было оставаться дома, а я хотела уехать. Мне было тесно там. Там я все еще была юной звездой, хотя в мире большого спорта оказалась посредственностью. И мне не нравилось каждый раз объяснять всем подряд, почему я бросила гимнастику. Я прошла по баллам в РУФИ и решила сбежать из дома с Веней. И не пожалела ни на один миг. – Я снова смотрю на Громова и вижу себя в отражении его глаз. И почему-то кажусь себе совершенно другой – какой-то легкой, свободной и счастливой. Я ни с кем, кроме Балашова, не обсуждала это. Даже если Арсений меня не поймет, я довольна тем, что выговорилась.
– Я прекрасно тебя понимаю, – отвечает он, и я улыбаюсь еще шире. – Уехать куда-нибудь в Европу было бы неплохо.
– Евролига? – смеюсь, напоминая про слухи, а он забавно морщится. – Я хочу попробовать попасть в программу по обмену студентами. Если мне, конечно, повезет.
Арсений как-то странно смотрит на меня, но я, будто окрыленная, подпрыгиваю на месте, забегаю вперед него и, не отпуская рук, тяну за собой.
– Откровение за откровение. – Я улыбаюсь ему, и, хотя Громов не отвечает, спрашивать он мне не запрещает. – Что за кулон ты носишь все время?
Я киваю на цепочку с прозрачной каплей, которая и сейчас выглядывает из-под свитера. Мне кажется это чем-то важным. Арсений ухмыляется одним уголком рта.
– Я надеялся, ты спросишь, со сколькими я спал, и даже посчитал в уме, – он явно отвлекает меня, но делает это умело. – Хотя это, конечно, заняло время.
– Громов! – Я пихаю его в грудь и смеюсь, запрокинув голову, а он смеется от моего смеха. И мы бы хохотали и дальше, но внезапно на нас обрушивается дождь. Ужасный ливень! Как из ведра!
Я теряюсь, промокаю за пару мгновений и беспомощно оглядываюсь по сторонам в поисках навеса, а Громов, вместо того чтобы бежать, подхватывает меня за талию, кружит и целует, как в чертовом романтическом фильме. Но очень быстро переходит на рейтинг «кино для взрослых», проникая языком в мой рот так глубоко, что я забываю про холодные капли, струящиеся по лбу и затекающие за воротник куртки.
Мы добегаем до машины за пару минут и полностью промокшие прячемся в салоне, пачкая кожаные сиденья.
– Прости, – смеюсь я в голос, хлюпая ботинками и оглядывая подлокотник, на который льется вода с моей куртки.
– Забей, – бросает он, прежде чем наброситься на меня.
