– Нормальное у меня состояние, – пытаюсь улыбнуться, но моя гримаса друга не впечатляет. – Я работала с температурой, и ничего. А выходной мне не по карману – деньги нужны.
Оставив Веню в кафе, я угрюмо плетусь к общаге. Настроения нет. Точнее, есть – завалиться на кровать, накрыться с головой одеялом и отключиться. Но даже этого я сделать не могу: вроде бы постельное белье уже сменила, и времени прошло немало, а вся комната будто бы насквозь пропитана запахом Арсения. Парфюмер, блин.
В расстроенных чувствах я шлепаю ногой по луже, глядя, как грязная жижа растекается по асфальту и моим светлым кроссовкам. Глупый, конечно, поступок, но это хотя бы поступок. Что-то отличное от унылого дерьма, в котором я варюсь последние дни. Обидно. Подобная рефлексия настолько не в моем характере, что я даже не знаю, как с ней справляться. И ладно бы депрессовала из-за учебы! Так нет же – из-за наглого мажора, который задурил мою голову своим хамоватым джентльменством и свалил после в закат. А мне теперь мучайся и думай, что я сделала не так, что значило каждое его слово и чем я заслужила все это.
Ненавижу.
Дотопав до общаги, я медленно поднимаюсь по ступенькам и в дверях неожиданно сталкиваюсь с Платоновым. Он бросает на меня хмурый взгляд и молча обходит, чтобы двинуться дальше, а я под действием неведомого порыва вдруг тараторю ему вслед:
– Руслан, привет! Не знаешь, где Громов?
Парень оборачивается и пронзает меня таким презрительным взглядом, в котором отчетливо читается нечто вроде: «Ты ко мне обращаешься, серьезно?» Но я игнорирую его выпад и принимаю этот невербальный наезд с поразительным спокойствием. Неделю назад я помогла ему вытащить друга с того света (ну почти), так что он явно не переломится ответить на пару моих вопросов.
– Арсений просил меня кое-что сделать, – выдумываю на ходу. – Я сделала, а он пропал. Надо отдать.
– Подождешь, – хамит Платонов. – Ему сейчас не до твоего перевоспитания.
– И чем же он так занят? – закипаю я.
– С температурой под сорок валяется третий день, – нехотя отвечает парень. – Так что уймись и подожди. Сам тебя найдет, если ему что-то понадобится.
– Нет, ждать я не буду, он мне нужен, – настаиваю я, вызывая у парня насмешливую гримасу.
– Не сомневаюсь.
– Ты не понял, – чувствую, что густо краснею, но напора не сбавляю. – Это очень важное дело. Я должна его увидеть.
– Расслабься, Огнева, – осаждает меня Платонов. – Не до тебя Арсу сейчас, поняла?
– А это не тебе решать! – заявляю запальчиво, мысленно прикидывая, сколько будет стоить такси за город.
– Если решишь наведаться в загородный дом, никто тебя туда не пустит, – предупреждает парень, проявляя чудеса проницательности. И только я распаляюсь, чтобы раздавить его раздражением, как он продолжает: – Он в хате в центре.
– А адрес?
– Не доросла еще до адреса, раз Гром не сказал. – Руслан язвительно смеется, не прощаясь, разворачивается и сбегает по ступенькам вниз, а я какое-то время тупо смотрю ему вслед. В любой другой ситуации думала бы, какой же хам этот Платонов, но сейчас единственное, на чем сосредоточен мой мозг, – информация о том, что Арсений заболел. То есть он не динамит меня, ему просто очень плохо. Это он после нашего свидания с запаской и моим папой так простыл? Или после, когда промок на набережной? Или это комбо?
Хандра проходит как по взмаху волшебной палочки. Я срываюсь с места, несусь в комнату, быстро переодеваюсь и собираю сумку – там малиновое варенье и имбирь, которые мама передала, и запасная одежда, чтобы переодеться после смены. Пока застегиваю молнию, думаю о том, что по пути надо будет купить лимон. С мамой Громова, которая врач, за право лечить Арсения я соревноваться не буду, но мне тоже хочется сделать для него что-то… хоть что-нибудь! Ничего такого. Просто… Просто, когда у меня болела рука, он позаботился обо мне, а я ненавижу быть в долгу.
Это ад. Нет, я серьезно сдох и попал в ад, где телки, которых жарил я, теперь жарят на костре
Мне конец. Отвечаю. Это все, я не выкарабкаюсь. Так и встречу свою смерть – в полном одиночестве в пустой квартире, и мой охладевший труп найдут лишь через несколько дней, когда я распухну и потеряю весь шарм.
Сука.
