Cглотнув тяжелый ком в горле, Уильям застыл на месте, когда до него дошел весь смысл этих слов. От тяжести которого пальцы почти до крови впились в кожу, пытаясь сделать хоть немного меньше эту эмоциональную боль, раздиравшую сердце желанием хоть как-то отплатить этому человеку – человеку, чья жизнь стала жертвой за то, чтобы сейчас были живы он сам и его единственный сын.
– Билл, я тебе никогда не рассказывал о себе больше того, что вы видели в анимусе. Думал, что это всё равно не будет иметь значения. Но кажется, какие-то детали из своей жизни я всё-таки должен рассказать. Чтобы ты действительно понял всё. – Хэйтем медленно поднялся на ноги и прошел вперед, молча смотря на него. Словно желал понять по его взгляду, готов ли он услышать правду или нет.
Уильям долго не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. Потому что понимал, что хотел это знать, несмотря на то, что это будет больно. Правда поможет ему наконец-то собрать в сознании все фрагменты картины, детали которой он наблюдал в течение этих месяцев. Даже если в конце концов она разобьет ему сердце.
В конце концов он сделал вдох и поднял взгляд на Хэйтема, давая знак, что был готов выслушать его. И призрак начал свой рассказ:
– Вся эта история начинается с самого моего рождения. Моя судьба уже тогда была предрешена. Точнее, должна была быть предрешена. Потому что… я так и не стал тем, кем должен был стать. Ассасином. – На этих словах глаза Уильяма расширились в шоке. – Как и мой отец. Ты когда-нибудь слышал о нем – об Эдварде Кенуэе?
– Да. Слышал, – кивнул Уильям, вспоминая имя одного из прославленных ассасинов. Кенуэй… Ну конечно же – вот почему в молодости Хэйтем так странно напоминал им ассасина. Как же он раньше об этом не подумал?..
– Он научил меня многому из того, что ты видел в анимусе. Тому, что принадлежит только настоящим ассасинам, – словно подкрепляя его мысли, добавил Хэйтем. – Вот только… всё изменилось, когда на наш дом напали. Мне тогда было всего восемь лет. Убили его и забрали мою сестру. И в тот день, сохранив мне жизнь, лишили всего, дав взамен лишь слепую надежду в пучине беспросветного обмана. – Он снова прервался, уже смотря в сторону, так, словно собирался с мыслями, прежде чем вновь заговорил – теперь уже с едва слышимой дрожью в голосе: – Тогда я смог спасти только свою мать и хотел остаться, чтобы ухаживать за ней после всего, что мы пережили. Но она… Я до сих пор помню тот странный взгляд, которым она всегда встречала меня после той ночи. Такой… равнодушный. И такой… презрительный. Как будто видела не своего родного ребенка, а кого-то совершенно чужого. Хладнокровного убийцу, который был рожден в ту ночь, когда я впервые пролил чужую кровь. Чудовище.
Слушая его, Уильям не промолвил ни слова, казалось, уже почти забыв, как дышать.
– Меня вырастили в ордене тамплиеров. Помнишь того человека, который дал мне задание основать орден в Америке – Реджинальда Берча? Он был моим наставником. Делал вид перед отцом, что является его другом, то же самое внушал и мне. – Уильям сглотнул, смутно припоминая того человека. – Я нашел убийц своего отца и уже тогда начал подозревать, что мой наставник скрывал от меня что-то темное. Кстати скажу, что я всегда уважал ассасинов и, как и Коннор, тоже в молодости считал, что мы способны на большее, если объединимся. Он вообще многим напоминал меня, когда я был в его возрасте. – И этому его потомок совсем не удивился. – Годы спустя меня наконец отправили в Америку. Что было там в мой первый визит, ты уже и так знаешь. – Он снова прервался, собираясь с мыслями. – Правда, вскоре я получил известия о том, где находилась моя сестра, которую я искал все эти годы – ее ведь продали в наложницы султану. – На этих словах Уильям просто передернулся от мерзкой мысли, что подобное могли сотворить с кем-то из его родственников. – Ее звали Дженнифер. Я продолжил искать ее, как раз после того, как мы порвали с Дзио – я не был с ней честен до конца, и когда она узнала о моей лжи, то в ярости сказала, чтобы я больше никогда не возвращался к ней. Тем не менее, в конце концов я смог найти Дженнифер. И вызволил ее. Хотя из-за этого пострадал мой человек. Он, знаешь, был… одним из самых достойнейших людей, которых я когда-либо знал. Пусть он и выжил тогда, но то, что с ним сделали, было просто… просто ужасно. Джим…
Он снова прервался – собирался с мыслями, которые перепутались в голове от охвативших эмоций, и уже никакая выдержка не могла остановить его от дрожи, уже начавшей мелко сотрясать его бестелесное тело.
– А потом мы втроем наконец отправились за настоящим убийцей отца – убийцей моей семьи. К Реджинальду. – И снова пауза – будто пытался проглотить ком в горле, мешавший говорить дальше. – И заставили отплатить нам. За всё. Вот только… И мне тогда отомстили за боль. Да так, что я несколько дней лежал при смерти. А потом, вскоре после того как восстановил силы, обнаружил, что… потерял единственного друга.
