Подойдя к отцу, Дезмонд всмотрелся в его глаза, теперь выглядя еще более взволнованным. Уильям мог представить, как выглядел сейчас сам: лицо бледное и невероятно уставшее, волосы взъерошены, а глаза, скорее всего, опухли. Хотя дрожь прошла, и дыхание выровнялось.
– Да-да, не переживай, всё в порядке, – вздохнув, покачал головой Уильям; голос уже тоже был просто тихим и уставшим, и в нем осталась лишь тень тех эмоций, которые ему пришлось пережить несколько минут назад.
– Я рад, – пробормотал Дезмонд в неловкости; наверняка догадывался, в чем было дело, не мог не догадаться. – Тебя просто уже долго не было, мы стали волноваться.
– Не стоило. Ничего ведь не случилось, – кладя руку на его плечо, ответил Уильям и направился с ним к остальной команде. Сердце снова сжалось, едва он заметил прозрачную голубую дверь, показавшуюся из-за каменной стены, – и пусть сейчас он не был в таком же жутком возбуждении, как раньше, боль от этого не становилась хоть чуточку слабее.
– Ты просто так внезапно ушел, – неловко объяснил Дезмонд. Некоторое время они прошли в молчании, пока он раздумывал, что сказать. В конце концов он не выдержал и спросил: – Это всё из-за воспоминаний Коннора, да?
Уильям помедлил несколько секунд, решая, говорить правду или же нет. После чего, вздохнув, ответил:
– Скорее да, чем нет.
– Об этом я и подумал, – тихо произнес Дезмонд, снова замолкая.
– Было довольно больно смотреть на это всё, – спустя короткую паузу продолжил Уильям, решая поддержать разговор. Если Дезмонд заговорил об этом, значит, его это волновало не меньше, и ему нужно было хоть кому-то сказать о своих чувствах и мыслях. И возможно было, что от этого им обоим станет легче.
– Не то слово, – согласился сын, своим тяжелым тоном подтверждая его предположение. Немного помолчав, он продолжил – и теперь его голос начал слегка дрожать: – В анимусе всё происходит так… реально. Как будто ты стоишь там, видишь всё своими глазами, и… чувствуешь всё, что эти люди чувствовали тогда. Мои предки. Их радость, печаль и… боль. – Он прервался, пытаясь сохранить хоть какую-то ровность в голосе. – И, знаешь, всё это время, пока я смотрел на отношения Коннора с Хэйтемом, я не переставал думать о нас с тобой. Они мне так странно напомнили нас, я даже не могу объяснить, почему. Имею в виду, что когда я переживал воспоминания Хэйтема в молодости, мне он совсем не казался каким-то плохим, черствым человеком. И хотя я не знаю, что случилось с ним потом, мне и сейчас не кажется, что он на самом деле стал таким…
Он снова остановился, когда дыхание начало понемногу срываться, и сделал глубокий вдох, пытаясь хоть как-то сдержать рвущиеся наружу эмоции. А когда продолжил, то уже не смог остановить дрожи в голосе, которая прерывала его всё это время, пока он пытался сказать самые важные слова:
– В общем, я хотел сказать всё это, чтобы… ты не переживал так из-за этого. Потому что я правда рад, что вернулся к тебе, и мы… в отличие от них… смогли наконец понять друг друга и… помириться. Вот.
Он закончил и наконец-то поднял взгляд на отца, с шумом втягивая носом воздух. И было в этих сильных, но при этом таких… по-детски искренних карих глазах нечто настолько пронзительное, что Уильям почувствовал, как что-то больно укололо его в самое сердце, а в носу защипало, когда на его собственных глазах стала наворачиваться теплая влага.
– Дезмонд…
Он положил руки на его плечи – и, повинуясь неудержимому порыву в груди, обнял его и прижал к себе. Так крепко, совсем как тогда, когда прижимал к себе того хрупкого, совсем еще юного мальчика, которого пытался защитить от всего в своих сильных отцовских руках.
– И я этому так рад. Очень, очень рад.
Боже, сколько лет прошло… Лет долгих, бессонных ночей, страданий, переживаний, заглушавшихся лишь на некоторое время, а потом возвращавшихся с новой силой, словно старая, растравленная рана, которую невозможно было залечить. И надежда – она была единственным, чем он жил и что толкало его продолжать поиски, несмотря ни на что. И он всё-таки нашел. Понял. Помирился. Чтобы вспомнить, что его сын, несмотря на прожитые годы, всё еще был и будет для него тем самым ребенком, которому всегда будут нужны его любовь, забота и поддержка. И чтобы вот так же, как тогда, обнять его, крепко-крепко, и никогда не отпускать.
Подняв взгляд, он вновь увидел ту самую зловещую дверь, скрывавшую путь к спасению мира. И закрыл глаза, прижав сына к сердцу еще сильнее, когда по его щеке скатилась одна горячая слеза.
Он больше не позволит забрать его у себя.
Никому. Ни за что. Никогда.
Комментарий к Часть девятая
Песня в начале главы:
Queen - We Are the Champions.
========== Часть десятая. Финал ==========
Он медленно шел по темному коридору храма. Вокруг не было ни души, всё было заволочено дымкой – едва ли что можно было разглядеть. Казалось, всё было как раньше – и при этом всё было совершенно по-другому.
Что-то здесь было не так. Совсем, совсем не так.
– Дезмонд?..
Внезапно он разглядел тусклое сияние впереди – дверь к спасению мира была открыта.
– Дезмонд!
