Сашка усмехнулась. Похоже, что этот старик просто издевается. Конечно, он все понял – жук! Но он не дал ей высказаться, заметив, как обозначились тонкие крылья носа. Попросил вежливо:
– Посмотрите сюда, Александра. – Подойдя к столу, взял в руки два рисунка из числа сегодняшних работ студентов. Поднял их перед собой, повернув лицом к девушке. – Перед вами две работы акварелью, что вы можете о них сказать?
Сашка, разглядывая рисунки, повела плечами.
– Ну же, – подбодрил он, – смелее, студентка Шевцова? Ведь вам бояться нечего. Вы же все равно собрались уйти.
– Это хорошие работы для студентов первого курса.
– Согласен. Еще?
– Они чем-то похожи.
– Верно. Чем?
– Я бы сказала, что они немного… статичны.
– Хотя заданием было?
– Показать динамику.
– И снова верно! – мужчина довольно кивнул. – Но ученики показали мне технику, которой владеют, навыки художественной школы, все что угодно, но только не то, чего я смел от них ожидать. Почему?
– Я не знаю.
– Потому что идти проторенным путем легче, а быть смелым непросто, когда тебя ограничивают рамки. Я сейчас подниму из этой стопки любую работу, и мы с вами увидим, насколько они все похожи. А ведь динамика в рисунке – это не просто предмет в движении, как здесь представлено. Это не обязательно физическое действие, это жизнь, проступившая на бумаге. Это прежде всего мысль! Момент времени, и только потом все остальное! – старик так воодушевился, что, отложив рисунок в сторону, поднял вверх палец. – Понимаете? Конечно, – он смягчился, – все это рано еще обсуждать, впереди годы учебы и практика. Но тем интереснее понимать, что кому-то уже дано видеть суть. Чувствовать. Передавать. Что кто-то готов приблизиться к черте, за которой нет рамок. Есть только мастерство художника и вдохновение. Да-да, мы рассказываем, пишем свои картины, отзеркаливаем эмоции, заставляем верить себе, или не верить, и никак иначе!
– Скажите мне, кто она? – Генрих Соломонович нашел и взял в руки Сашкин рисунок. Посмотрел внимательно. – Почему она? Это реальная женщина? Хотя, зачем я спрашиваю? – тут же мягко усмехнулся. – Я ведь и так знаю точный ответ.
На своем рисунке акварелью Сашка изобразила тетю Нину в кухне ее старенького деревенского дома, сидящую на табурете с ножом в руке над ведром с картошкой и кастрюлей с водой. На какую-то секунду она оторвалась от своего занятия и засмотрелась в окно. Косынка, завязанная узлом на затылке, чуть сползла на бок, на лбу сбежались озадаченные морщинки. И длинная картофельная кожура, свисающая с ножа, вот-вот сорвется в ведро. Осталось одно движение. Так что же ее отвлекло? Почему появилось беспокойство в глазах? Возможно, в саду с привязи оторвалась коза? Или к курятнику подобрался соседский кот, всполошив кур? А может, маленькая Сашка снова без спроса убежала на речку?
– Да, она реальный человек.
– Хорошо. Очень хорошо. Тогда позвольте еще вопрос. Почему вы в этом месте так грубо нанесли тень? Весьма смело, я бы сказал, но находка удачная. Эта жесткость контуров в контрасте с солнечным полднем за окном сразу притягивает взгляд.
– Не знаю, – ответила Сашка, не понимая, к чему клонит старик. – Я так чувствую.
– Вот и я чувствую, – согласился бывший ректор. – Много лет общения со студентами научили меня кое-чему. Видеть и узнавать. Творческой душе свойственны метания и сомнения, я снова повторю: вы удивительно прямолинейны даже в рисунке. Почему?
– По-другому я не умею. Я просто знаю, что нужно так, а не иначе. Вижу и рисую.
– Скорее, не научилась, Александра. Но ваша уверенность вселяет большую надежду, что я не ошибаюсь. Так значит, вы не ставили себе целью, используя необычный прием и технику, поразить преподавателя?
Сашка нахмурилась.
– Нет, конечно! – пожалуй, впервые допустила эмоции в голос. – Я бы не посмела. Я не так уж много знаю о технике и приемах, чтобы кого-то поражать.
Старик покачал головой и сощурил за очками светлый взгляд, наблюдая за девушкой. Рассматривая ее без лишнего вызова, просто как человек, которому интересен другой человек.
– Вы знаете, у нас с вами много общего, – вдруг сказал. – Гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Я хочу попросить вас не торопиться с уходом из академии и подумать еще раз. Ваш творческий путь обещает стать очень интересным, а ваш взгляд на рисунок по-своему уникален, хотя пока еще довольно прост. Я готов лично приложить к вашему обучению руку.
Он аккуратно откашлялся и поправил ворот рубашки, ослабив галстук.
– Простите, – на минутку отвлекся, чтобы достать из кармана и поднести ко рту ингалятор. Отдышался минуту и пояснил: – У меня астма и иногда случается спазм от волнения. Ваше решение оказалось для нас с Ольгой Аркадьевной слишком неожиданным.
– Так вот, – продолжил, успокоившись. – Видите ли, Александра, я тоже одинок и, думаю, что могу вам кое-что предложить. Мне кажется, я знаю, в чем кроется ваша проблема. В отсутствии средств к существованию, я прав?
Прав или не прав, какая разница. Сашке вдруг стало противно.
