– Все это может плохо кончиться, Мая, они не шутили. Я беспокоюсь о тебе. Завязывай, слышишь, – еще раз повторила Сашка. – Мы еле рассчитались с Владом в прошлый раз, и ты обещала…
Девчонка взвилась.
– Санька, я все отдам, клянусь! Я не думала, что они к тебе сунутся! Вот сволочи! Я же сказала Ларьку, чтобы подождал! Что появлюсь через неделю и все до копейки отдам!
– Тебя не было три недели.
– Какая разница! Они знают, что я тебя не брошу. А значит, появлюсь как миленькая!
Майка сняла со спины джинсовый рюкзачок и надела на грудь. Надвинула пониже на глаза бейсболку.
– Все, я в метро. Надо работать. Долги верну, не переживай.
– Черт, Зудина, стой! – Сашка схватила подругу за руку, но та со смехом вырвалась.
– Да ладно тебе, Сань, не в первый раз! Лучше пожелай удачи и не учи жить! Терпеть этого не могу!
– Дура, поймают ведь.
– Меня только один раз поймали, и угадай, кто? – девчонка сделала грустное личико и возмущенно захлопала хитрыми черными глазками. – Разве такой ангелочек, как я, может замыслить что-то темное? – она покрутила перед лицом небольшими ладошками и, как заправский фокусник, задернула вверх рукава свиншота, обнаружив вдруг в одной из ладоней пачку жевательной резинки. Бросила в Сашку, а та поймала. – Ха-ха, Чаечка, не переживай! Все будет тип-топ! Кстати, – обернулась на бегу, – я там тебе телефон привезла, почти новый, только перешить нужно!
– Иди к черту, благодетельница! Не возьму. Лучше Ларьку в долг отдай.
– Ну тогда хоть поешь нормально. Я оставила пакет под дверью. Не бойся, в нем ничего запретного. Только продукты и твои любимые конфеты!
– На ночь придешь?
– Не знаю, – честно ответила Майка, – как получится! Ты только не суйся к Чвыревым, если что, не ищи меня.
Это лето у Сашки пролетело незаметно. Сначала экзамены, потом поступление в академию, следом за всем работа на Волкова. Друзей с дорогими тачками у мужчины хватало, лето – пора понтов и автогонок, модных загородных тусовок, и заказов на аэрографию заметно прибавилось – Сашка проводила в гараже все личное время, даже из кафе ушла. Копила деньги на обучение, возвращаясь домой к полночи. Но совмещать работу и учебу оказалось сложно. Иногда так и засыпала за столом над домашним заданием.
Когда настали первые учебные месяцы, как могла, держалась, экономила на всем, что можно и что нельзя, а когда пришла пора первой сессии, вынужденно взглянула правде в глаза – у нее не было денег на эту чертову академию. У нее не было времени строить из себя студентку. Ей нужно как-то жить и выживать. Что-то есть, а не писать рефераты по истории искусства и рисовать пейзажи, питаясь воздухом. Да и с чего их рисовать? Вместо природного антуража и реального вида местности, вместо проведенных за городом выходных в поисках последнего, ей приходилось включать воображение и рисовать так, чтобы ни в чем не уступать другим студентам. По большей части знакомым с классическими техниками рисунка не из библиотечных книжек и руководств к действию, как Сашка, а из уроков в художественных школах.
Игната избегала. Так ни разу и не откликнулась на имя, когда встречались. Проходила мимо парня быстро, сунув руки в карманы куртки и наклонив голову в капюшоне. Иногда отводила взгляд уверенно, пытаясь казаться равнодушной. Судя по тому, каким каменным он казался в эти мгновения, у нее получалось убедить его, что все забыто. Он тоже поступил и наверняка радовал родителей успехами. Это угадывалось по их лицам, которые при встрече с Сашкой все так же отворачивались, рты поджимались, и гордо поднимались подбородки.
«Мы не такие, как ты. Мы лучше тебя, правильнее и счастливее. А ты все та же ужасная девчонка».
«Ну и к черту вас! Да, я не такая, как вы».
Майка все больше отдалялась, пропадала надолго, не давая о себе знать. Иногда появлялась прежняя – веселая и беззаботная, с гостинцами в руках, и тогда у них случались настоящие праздники. Отсыпалась в квартире Шевцовых и снова исчезала, не договаривая о себе, не отвечая на звонки, неспособная усидеть в четырех стенах. Просто однажды не возвращалась, и Сашка снова оставалась одна.
Занятие по рисунку окончилось и студенты, сложив художественные принадлежности в сумки и папки, оставив рисунки на столе преподавателя, постепенно покидали широкую аудиторию, обсуждая сегодняшнее задание и практический урок. В комнате вместе с Сашкой и педагогом остался лишь один незнакомец. Он иногда находился здесь, ходил между столами – сухонький старик с тонкой бородкой, в очках и неизменном сером костюме. Вышагивал неслышно между рядами, постукивая о деревянный пол наконечником эбонитовой трости, и наблюдал за работой учеников. Студены привыкли к нему, говорили, что он бывший ректор академии, а может, врали. Неважно. Сашка привыкла к его присутствию за спиной и за неполные четыре месяца научилась не замечать. Она подошла к своему куратору и положила подписанный рисунок к другим работам. Было непросто, сердце сжалось в комок, но сказала, зачем осталась.
