Футболка лежит на плече, и я не спеша натягиваю ее – влажную от моего пота, пропитанного адреналином. Длинные пряди волос падают на лицо. Их шевелит ветер. Я опускаю голову и чиркаю зажигалкой. Закуриваю. Закрываю глаза и слушаю, впитываю все звуки, пропуская их сквозь себя.
Вот оно – соло гитары.
Он зажимает ноту, делает щипок, ударяет медиатором вниз, касается отозвавшейся, вибрирующей струны большим пальцем, чтобы снять с нее основную амплитуду. Заставляет ее звучать в экстремальном режиме, получая звуки более высокого и длинного порядка, уводя их практически в свист. Снова смещает правую руку вдоль струны, изменяя высоту тона. Неплохо. Очень неплохо. Искусственный флажолет звучит аккуратно, но струна колеблется не в полную амплитуду и гитаристу не хватает агрессии и смелости, чтобы вытянуть звук.
Я улыбаюсь и открываю глаза. Очень скоро я сделаю лучше.
Крылья уже трепещут за спиной, позволяя чувствовать в себе их силу. Мне хватит дерзости. Клянусь, все только начинается.
Я нахожу парней у открытого бара, с трудом отыскав в толпе. Хочется выпить, возбуждение от выступления все еще горячит кровь, но бар безалкогольный и Захар, протягивая мне холодную колу, громко со смехом восклицает:
– А я предлагал уехать в клуб, командор! Еще не поздно!
Какой-то незнакомец хлопает меня по плечу, обнимает за шею и кричит в ухо, как старинный друг:
– Это ведь ты гитарист Suspense? Черт, было круто, приятель! Отличные игра и вокал! Где вас можно услышать?
Мне приходится сбросить с себя его руку и ответить:
– Попробуй найти в «Капитане» или «Альтаресе».
– Заметано!
Парни уже цепанули девчонок, и я тоже обнимаю одну, чтобы не выглядеть белой вороной на фоне друзей, когда с моим приходом градус внимания к нам возрастает и на меня вешается самая смелая. Ей интересна группа, а больше всего интересен ее фронтмен, и она трется у моего бока темноволосой кошкой, с удовольствием заглядывая в глаза.
– Привет, я Карина! А ты Игнат, я знаю!
– Ну, привет, Карина. Меня все знают. Выпить хочешь?
– Хочу. А ты со всеми такой милый? – интересуется незнакомка, и я в который раз изумляюсь: где их учат задавать такие тупые вопросы. Главное, как под копирку.
– Нет, – отвечаю, на самом деле даже не стараясь выглядеть честным, но ей плевать. Темноволосой Карине нравится, что происходит, и это главное. – Только с тобой.
Улыбнуться девчонке получается широко, и Белый с пониманием отпускает смешок.
– Слышала? Так что тебе нереально повезло, детка, – подмигивает моей новой подруге. – Не упусти свой шанс!
Вечер. Роковый драйв. Музыка. В стороне от переполненного бара колышется огромное живое танцполе. Лицо Карины близко, глаза горят понятным обещанием, и мне приходится в который раз напомнить себе, что для всех я молодая талантливая сволочь, которой повезло родиться со смазливой внешностью, и у которой отсутствуют принципы. Это нравится народу, это заводит – моя роль плохиша. Об этом я заявляю в своих песнях, а значит, все должно соответствовать модному имиджу будущей рок-звезды.
Упускать шанс девчонка не собирается и вместе с нами, захватив подруг, едет в клуб, а потом и на квартиру к Беленко, где мы с парнями часто ночуем после репетиций, хотя к этому позднему времени я так от нее устаю, что больше не пытаюсь казаться вежливым.
В руке банка пива, во рту сигарета, свет приглушен, а голова бездумно откинута на мягкую спинку кресла. На соседнем диване пыхтит Литяга, усердно вдавливая в него девчонку. Из второй спальни тоже доносится возня и смех. Я чувствую, как чужие руки касаются моей голой груди, гладят плечи и шею. Все еще незнакомка, девчонка-кошка забирается на мои бедра, запускает пальцы в волосы, и тянется губами к лицу…
– Ты мне нравишься, Игнат. Очень.
– Послушай, Кира…
Она не обижается. Они все не обижаются. Поправляет с кокетливым упреком:
– Я Карина.
– Какая разница. Тебе не пора домой, Карина? Мама с папой не ждут?
Она смеется. Опустив голову, целует меня в подбородок, подбираясь к губам. Забирает изо рта сигарету, чтобы, затянувшись, оставить ее в тонких пальцах.
– Очень смешно! Мои мама с папой давно уже спят в кроватке! Мне двадцать один, я взрослая девочка и сама решаю, где мне быть ночью и с кем. М-м-м, – опускает ресницы, заставляя взгляд тлеть, – ты понимаешь, о чем я?
Понимаю ли я? Еще как. Ногти с вызовом царапают кожу, спускаясь по телу ниже. Учащенное дыхание горячит щеку. Черт, мы сегодня все заведены до предела, и обещание проходит током по позвоночнику, ударяя горячей волной в пах. Но это быстро пройдет, лицо смажется и не останется ничего, даже имени.
Я даю ей погладить себя через джинсы. Это моя расплата за вечер. Все, что я готов дать. Не себе, ей.
– Ты офигенный, Игнат, – она ластится ко мне, трется о пах бедрами. Хрипло шепчет у лица: – И такой твердый.
– Чему ты удивляешься, детка? – тонкая усмешка растягивает губы. – Я живой.
– Ты хочешь меня, мне это нравится.
