Майка не стала ждать на улице и поймала Сашку в вестибюле художественной академии. Как всегда подскочила, пританцовывая, и схватила подругу за руку.
– Ну как, абитуриент Шевцова, поступила? А что сказали? Ты им понравилась? А твои рисунки? Ну, Сань! – заглянула с живым ожиданием в глаза, хлопая накрашенными в три слоя ресницами. – Не молчи! Что? – испуганно охнула, вглядываясь в белое Сашкино лицо, на котором невозможно было прочесть эмоции. – Неужели… нет? Вот же гады!
– Лучше бы, Майка, не поступила.
– Как это?
Девчонки вышли на улицу, и Сашка остановилась. Оглянулась на вход, возле которого толпилась молодежь – по большей части будущие студенты. Компьютера у нее не было, и свериться с вывешенными списками поступивших на факультет живописи и графики пришла в академию сама. Как раз и попала на встречу везунчиков с заведующим кафедры.
– Поступила, но мне не вытянуть здесь учебу, я только что поняла. Нужны кисти, холсты, краски… самые лучшие краски, и чертова куча времени, которого у меня нет. А еще, Майка, они оплачивают работу натурщиков и ездят на экскурсии по городам в знаменитые музеи. Берут частные уроки у преподавателей и консультации у старшекурсников. Их лучшие студенты стажируются в Италии и Франции в знаменитых школах живописи. Чем я думала, когда пыталась?
– А если ты не будешь ездить? Ну, не у всех же есть возможность, – пожала плечами Майка. – Так можно?
– Можно и пальцем на стекле рисовать, если больше не на чем, я пробовала. А все необходимое для учебы мне ни за что не купить. Я уже молчу о графическом планшете. Ты бы видела, какими работами сегодня хвастались студенты на встрече, а у меня только карандаш.
– Так что же делать? Сань, а может, ну ее, эту учебу? – улыбнулась девушка. – У меня вон вообще семь классов образования и ничего, живу. Уроки жизни они важнее. Подумаешь! Ты просто не в том направлении смотришь. А если бы смотрела в том, то, может, и краски бы нашлись и даже планшет. И натурщики бесплатные, ха!
– То есть? – не поняла Сашка.
– Как будто сама не знаешь, – фыркнула Майка. Достала из сумочки сигарету и прикурила от зажигалки. Затянулась, не обращая внимания на косые взгляды. – На тебя же парни слюной капают, Чайка, думаешь, я не замечаю? Даже мне завидно, как легко западают, хотя я тебя люблю. Могла бы уже давно соображалку включить и жить сытнее, с тебя бы не убавилось. А вдруг кто-нибудь и замуж позовет? Какой-нибудь приличный прилизанный мальчик, у которого найдутся лишние деньги на краски?
– Я никогда не выйду замуж, не говори ерунду. И за деньги спать не стану.
– А кто говорит за деньги, Сань? За удовольствие быть с тобой, а это, – девчонка важно усмехнулась, – совсем другое дело. Зато ты сможешь учиться! Да я вообще никого умнее тебя не встречала! А потом и развестись можно, делов-то!
– Зудина, – удивилась Сашка, – что за каша у тебя в голове? Ты забыла, откуда я? Какие, к черту, приличные мальчики? Не тот на мне ценник, чтобы себя продавать. И не мое это.
– Это ты так думаешь. А значит, и учиться не сможешь.
– Значит, не смогу.
– Ну и дура! – сердито выдохнула дым Майка. Поправила бейсболку в дешевых стразах, из-под которой торчал синий хвост. – Даром, что умная. Поверь, кому надо, тот оценит. Например, твой Волков. Жирный лис и деньги у него водятся. Или его друзья. Ты же часто в гараже крутишься, видела, какие тачки туда привозят. Что для них твоя учеба? Копейки! И голодом сидеть не будешь на одной картошке и яйцах, а то смотреть жалко. Давно пора на задницу накинуть пару кило.
– А ты не смотри, – отрезала Сашка. – И он не мой, у него семья есть. Не нужен он мне.
– И что? Можно подумать, у него нимб святоши над головой и рыльце чистое. Все равно мужик небедный, мне о таком только мечтать. Или старший Чвырев. Правда, он не совсем приличный. Точнее, совсем неприличный и даже опасный тип, но на тебя клюнет, я такие вещи чувствую.
– Вот и предлагай ему себя, – Сашка тоже закурила. – Чего мелочишься-то? Сразу решишь все проблемы. Может, дальше учиться пойдешь. Тебе тоже в голову закинуть кое-чего не помешает.
– А я доступная, у меня на лбу написано. И не верю в любовь. Я как кошка, сегодня трусь возле одного, завтра возле другого. Эти кошельки не дураки, они даже за деньги верности хотят, а я тебя люблю и больше никого. Хотя Артурчик мне нравится, но с ним загвоздочка. Он кое на ком сдвинут.
– Майка…
– Что?
– Заткнись.
– И не подумаю. Что вижу, то и говорю, – хохотнула девчонка, а Сашка, глядя на нее, вздохнула.
– Лучше скажи, где ты была, и за что задолжала Ларьку? Он же не на пустом месте землю роет. Я смотрю, на тебе шмотки новые и явно чужие, а глаза красные. Ты что, взяла товар и деньги спустила? Зачем снова с ними связалась?
– Неважно, – брюнетка насторожилась, – я плохо спала. Он что, искал меня?
– Да, вместе с Окунем. Черт, Зудина, влипнешь в неприятности и я с тобой. Как будем выкручиваться? Завязывай с наркотой, они не шутили.
– Тебе что, Сань, угрожали?
Сашка промолчала, а Майка выбросила сигарету в урну и закусила губы. Потерла себе плечо, суетливо оглянувшись в сторону метро.
