Почему они не убили его накануне вечером? К чему все эти предупреждения, если они из-за этого теряют людей? Адамберг думал об этом, пока медсестра меняла ему повязку. Первый ответ: потому что Робик был уверен, что его сообщники не попадутся. В своем неведении он не учел фактор Ретанкур: не будь ее, эти двое действительно успели бы уйти. С другой стороны, это первое покушение без предупреждения, но и без смертельного исхода заставляло поверить в реальность угрозы, к тому же давало министерству время принять решение об освобождении троих его соратников. Итак, ультиматум пришел только сейчас, во вторник, и Адамберг сразу же переслал его Маттьё, помощнику министра и дивизионному комиссару в Париж.
Маттьё, который заканчивал безрезультатный допрос Ивона Ле Бра, прочел сообщение коллеги и почувствовал, как ноги у него стали ватными. С перекошенным от тревоги лицом он дал Вердену прочитать послание и вышел, оставив его завершать работу, прежде чем перейти к допросу Жана Жильдаса по прозвищу Домино, чьи вещи из сейфа только что были доставлены в Ренн.
Комиссар, давя на газ, помчался в больницу и, белый как полотно, влетел в палату Адамберга.
– Вот дерьмо! – прорычал он. – Теперь у нас руки связаны. Что будем делать?
– Я уже сообщил об этом в министерство и дивизионному комиссару, – спокойно ответил Адамберг. – Им решать: Жиль, Фокусник и Домино – или я. Гляди-ка, а вот и ответ от парижского дивизионного:
– Сейчас, – сказал он и стал тыкать пальцем по клавишам.
– Вот, ответил.
– Конечно, это же не им продырявили шкуру! – воскликнул Маттьё, с трудом зажег сигарету трясущимися руками, передал коллеге и взял вторую себе. – Да знаю я, в палате нельзя курить, но мне плевать, – заявил он и открыл окно. – На выходе наденешь бронежилет и шлем и не будешь их снимать, даже когда пойдешь валяться на своем менгире.
– На моем дольмене, – поправил Адамберг.
– Да, хорошо. И с тобой всюду будут находиться восемь телохранителей в полной экипировке. Днем и ночью. То есть мне нужно найти двадцать четыре человека, чтобы они менялись в течение суток.
– Особенно удобно будет ходить писать.
– А также спать, мыться и прочее. У двери твоей комнаты всегда будут дежурить двое парней, как и у двери общей комнаты и у двери душа. Писать будешь сам, как-нибудь управишься и с одной рукой, но два телохранителя будут тебя сопровождать и охранять вход.
– Ладно, – со вздохом согласился Адамберг. – Меня выписывают через два часа. Собирай эскорт и привези мне мои вещи.
Восемь полицейских встретились в трактире в семь часов вечера, Жоан обнял Адамберга. Все знали, что над шефом нависла смертельная угроза, и были напряжены. Недалеко от двери стоял синий грузовой автомобиль, комиссара окружала плотная стена из восьми телохранителей. Адамберг придирчиво оглядел окрестности, чего прежде не делал.
– Огромное дерево напротив тебя, на другой стороне улицы, это бук? – спросил он у Жоана.
– Да, и представь себе, ему уже сто шестьдесят девять лет.
Адамберг некоторое время смотрел на него и сделал вывод:
– Ствол гигантский, высокий, толстый, гладкий, взобраться невозможно. Зато этот свод и эти колонны – прекрасное укрытие.
– Все будет обследовано, – сказал Маттьё. – Пойдем внутрь. Ни к чему торчать на улице и подставляться.
– Ты так и не надел бандаж? – спросил Вейренк.
– Шарфа достаточно, – сказал он и, переступив через порог, снял шлем и начал стаскивать бронежилет. – Могу я хоть в трактире посидеть без всей этой ерунды?
– Да, – ответил Маттьё. – Два человека стоят у входа, по одному – у каждого окна. Еще двое у заднего выхода через бывшую часовню. Сегодня вечером ты выйдешь отсюда, только когда совсем стемнеет, то есть не раньше двадцати двух тридцати.
– Вполне разумно, – отозвался Адамберг. – Охранники, наверное, умирают от жары, день сегодня душный. Завтра, похоже, будет лить как из ведра.
– Я им налью по стаканчику, – предложил Жоан.
– Им нельзя, – сказал Адамберг, подсаживаясь за стол к остальным, – они обречены пить только воду.
– Прекрасно. Воду и по полстаканчика медовухи, это же им не повредит?
– Нет, – согласился Адамберг. – Разрешаю.
– И по стаканчику всем вам?
Не сомневаясь в ответе, Жоан тут же принес бутылку и маленькие стаканчики. Его руки слегка дрожали. Он был уверен, что белая ласточка, пусть даже он ее не видел, защитила Виолетту. И он попытается сделать то же самое, чтобы уберечь Адамберга.
