Маттьё приставил к его спине пистолет, и они стали спускаться по лестнице в сопровождении Беррона и Ретанкур. На полдороге Робик остановился, протянул к стене руки в наручниках, ухватился за кирпич и осторожно вытащил его. Маттьё ощупал нишу и достал из нее длинный блестящий ключ.
– Отведите его обратно, Беррон, – сказал он. – А вы, Ретанкур, не уходите, с женщиной ребенок быстрее успокоится.
Комиссар в два прыжка слетел вниз, открыл бронированную дверь и опустился на колени рядом с маленьким матрасом, на котором лежала Роза. Он прижал ухо к ее груди, поднял тонкое одеяло, несколько раз повернул ребенка с боку на бок, словно мешок с мукой, ущипнул ее, заговорил с ней, потом снова укрыл и осторожно опустил ее голову на подушку.
– Она жива, не ранена, – задыхаясь, произнес он. – Но ее накачали наркотиками, в этом нет сомнений. Какую ей дали дозу, смертельную или нет, неизвестно. Но надежда есть, потому что она дернулась, когда я ее ущипнул, к тому же она слышит, что ей говорят. Но главное, она в таком состоянии недавно. Вот что сделал Робик перед самым нашим приходом: он дал ей наркотик. Надо сказать спасибо Адамбергу, что он притащил сюда скорую. Через двадцать минут она уже будет в Ренне, в больнице, и ею займутся. Нужно принять меры в течение первого часа.
Завернув девочку в одеяло, Ретанкур схватила ее на руки и бегом отнесла в скорую, которая помчалась в Ренн, включив сирену. Маттьё позвонил Жоану и сообщил ему, что девочку нашли. Он услышал, как тот заплакал, на сей раз от облегчения.
– Розу везут в больницу, – сказал Маттьё. – Нет, не беспокойся. Жди нас в трактире.
Ле Гийю и четверо других членов банды были отправлены в комиссариат Ренна под охраной жандармов Маттьё. Робика увезли вместе с остальными, чтобы не вызвать подозрений у прессы. Маттьё, Беррон, Верден и команда Адамберга вернулись в Лувьек в сопровождении охранников со щитами, которые до отмены приказа продолжали обеспечивать безопасность комиссара и составили из щитов «черепаху», чтобы провести его в трактир.
Жоан, дожидавшийся у входа, крепко обнял Адамберга.
– Тебе надо благодарить Меркаде, – посоветовал Адамберг. – Без него мы бы пропали.
Жоан шагнул к лейтенанту и с чувством сжал его в объятиях.
– Спасибо за ваше снадобье, Жоан, – сказал Меркаде. – Оно было очень кстати. А поскольку у нас сеанс благодарностей, то поблагодарите комиссара за то, что он предусмотрительно взял с собой скорую. Судя по тому, что мне рассказал Маттьё, Робик заставил вашу дочку выпить барбитурат.
Новый лувьекский доктор, которого вызвал Жоан, кивнул.
– Звонили из больницы, – сообщил он. – Когда ее привезли, у врачей еще было время на лечение, они дали ей растительный активированный уголь.
– Доктор, а без этой активированной штуки что с ней случилось бы? – спросил Жоан дрожащим голосом.
– Она умерла бы сегодня ночью, – проговорил доктор как можно мягче. – Но теперь можете быть совершенно спокойны, – добавил он, положив тонкую руку на широкое плечо Жоана. – Уверяю вас, опасность миновала. Нужно было как можно скорее принять меры, и эти люди успели вовремя.
– Если бы не успели, я потерял бы дочь, – произнес измученный тревогой и радостью Жоан, грузно опускаясь на стул.
– Ты забыл Маэля, – добавил Адамберг. – Благодаря ему мы нашли, где они ее спрятали. А Норбер обнаружил жилище Ле Гийю.
– А ты потребовал, чтобы не отпускали скорую. Не знаю, как выразить такую огромную благодарность. Я не умею этого делать.
– Дать мне аспирин и сварить нам кофе, – с улыбкой подсказал Адамберг.
– С куском пирога, который вас буквально оживит. Вот увидишь, тебе понравится, – заявил Жоан, который наконец вздохнул полной грудью и снова начал улыбаться. – У тебя раны открылись, да?
– Пришлось немного пошевелиться, мне просто больно.
– Сейчас позову моего повара, он обработает тебе раны и сделает перевязку. Я тебе, кажется, говорил, что он целый год учился на медбрата, а потом выбрал другую профессию.
Адамберг быстро отправил сообщения Маэлю и Норберу, чтобы поблагодарить их и успокоить по поводу Розы, а повар-медбрат тем временем с недовольным видом обрабатывал его раны и накладывал свежие повязки на руку и на ногу.
– Чем вы там занимались? – проворчал он. – Совершали марш-бросок?
– Шевелился, ковылял потихоньку…
– Не могли остаться здесь и сидеть спокойно?
– Нет. Вдруг я им понадобился бы?
– Вы ее забрали?
– Да, – кивнул Адамберг, с улыбкой думая о сфальсифицированном сообщении и о том, как быстро поддался на уловку несокрушимый Робик.
– Я понимаю, но хотя бы теперь отдохните, – сказал повар. – Где ваш костыль?
– Я потерял его в этой суматохе. Когда снова поеду туда, поищу.
Повар покачал головой, неодобрительно взглянув на него, как на непослушного ребенка, и вколол ему обезболивающее.
