– Два вопроса, Маттьё. После завтрашнего допроса мы отпустим Робика на волю, два дня будем наблюдать за ним, и за это время он поверит в то, что и вправду свободен. Думаю, несколько дней он будет паинькой, хотя на самом деле уже решил при первой возможности покинуть страну. Например, через Сет, где у него достаточно знакомых. Как и в Комбуре. Ему понадобится какое-то время, чтобы все организовать. Когда министерство спросит нас, почему Робик не за решеткой, мы объясним, что используем его как приманку, чтобы выловить оставшихся членов банды. По-твоему, это выглядит правдоподобно?
– Вполне.
– Я оповещу все пограничные посты. Позвоню тебе завтра, как только поговорю с девочкой.
– А второй вопрос?
– Какой второй вопрос?
– Ты сказал, что у тебя два вопроса.
– А, я забыл. Что означает «растительный активированный уголь»?
– Грубо говоря, это очищенный древесный уголь, который поглощает токсины. Думаешь, сейчас подходящий момент для занятий медициной?
– Люблю, когда понятно.
Маттьё с улыбкой покачал головой, и Адамберг вернулся в трактир, где были закрыты все ставни, под защиту охранников со щитами, хотя Робик вроде бы сидел под замком. Он составил оповещение, прикрепил к нему фотографию Пьера Робика и отправил во все комиссариаты, штабы жандармерии и на пограничные посты страны, отдельно обратившись к капитану порта Сета с настойчивой просьбой усилить наблюдение за всеми, кто поднимается на борт любых судов – торговых, рыбацких, прогулочных. Потом он ушел в комнату и лег на кровать, но не закрыл глаза, а стал прислушиваться к малейшим движениям своего пузырька, который вел себя смирно, но выражался невразумительно.
В восемь часов утра комиссар, которого Жоан снабдил двумя любимыми куклами Розы, приехал в реннскую больницу. Он встретил совершенно задерганного врача, и тот разрешил ему повидать девочку.
– Она съела легкий завтрак, завтра мы сможем ее выписать, – сообщил он. – Тем не менее нельзя ее сильно беспокоить, она еще слаба, мы едва успели ее спасти.
Адамберг тихонько вошел в палату: девочка лежала, прикрыв глаза.
– Вы врач? – еле слышно проговорила она.
– Нет, я полицейский.
– Настоящий полицейский? – с любопытством спросила она, недоверчиво оглядев его.
– Настоящий.
– Это вы меня освободили?
– Да, со своими товарищами. Держи, – сказал он, кладя кукол на кровать. – Твой папа подумал, что тебе будет приятно.
Роза с улыбкой схватила одну из кукол и прижала ее к себе:
– Почему папа не пришел? А мама?
– Они ждут и придут к тебе, после того как мы с тобой поговорим.
– О чем поговорим?
– О злых людях, которые увезли тебя в тот дом. Роза, мне нужна твоя помощь.
– Их посадят в тюрьму?
– Да, но ты должна мне помочь. Что произошло, когда вы шли в столовую?
– Машина ехала, потом остановилась.
– А потом?
– Потом месье, который в ней сидел, вышел и сказал мне, что папа сильно заболел и хочет меня видеть. Он был добрый и ел конфеты. Я быстренько села с ним в машину, потому что очень испугалась за папу. Он поделился со мной конфетами. У него еще был толстый живот. А другой вел машину.
– Ты хорошо рассмотрела этих двоих?
– Того, который выходил, – лучше. А потом я им сказала, что это не та дорога, что по ней мы не приедем к папе, но тут мы остановились на красный свет, и месье за рулем сказал, что папу лечат в Комбуре. Папе уже лучше?
– Он прекрасно себя чувствует. Посмотри, – сказал Адамберг, показывая девочке шесть фотографий из видео Меркаде – Робика, Ле Гийю и еще четверых. – Можешь мне показать тех двух мужчин, которые тебя увезли?
– Он, – не колеблясь, показала она на фото Жермена Клеаша, Торпеды. – У него волосы торчали вверх, и на щеках было много-много дырочек.
– Машину вел он?
– Да.
– А другой месье, с конфетами? Его ты узнаешь?
Роза еще раз внимательно просмотрела фотографии, как прилежная ученица, которой дали домашнее задание.
– Это он, – сказала она, показав на Пузана. – У него щелочка между зубами.
Феликса Энафа по прозвищу Пузан выбрали потому, что у него был добродушный вид.
– Ты гениальная девочка! – восхищенно воскликнул Адамберг. – Наверное, ты хорошо учишься?
– У меня со счетом не очень, из-за этого оценка всего лишь «хорошо».
– Я тебе еще не надоел? Можно я попрошу тебя еще немного поработать?
– Да, вы хороший, а мне здесь очень скучно.
– Тебя скоро выпишут. Куда приехала машина, на которой тебя увезли?
– В красивый дом с цветами, я подумала, что здесь лечат папу. Но месье довел меня до двери, завел в комнату, а сам ушел. А там… – Девочка смолкла и заплакала.
– Это нормально, что ты плачешь, – сказал Адамберг, гладя ее по голове. – Я бы на твоем месте тоже плакал. Тебе было очень страшно, и нам тоже, поверь. В комнате кто-нибудь был?
– Два человека. Очень злые.
– Как ты это поняла?
– У них были глаза и губы как у злодеев в кино, – сказала малышка и всхлипнула.
– Может, попытаешься найти их на фотографиях?
Роза, ни секунды не сомневаясь, указала на Робика и Ле Гийю.
