– Вот он, вот этот мальчик, – бросив взгляд на экран, подтвердил Норбер и ткнул пальцем в фотографию. – Помню, его звали Клод, но фамилию забыл.
– Клод Перрик, – сказал Меркаде.
– Да, так и есть.
– Сейчас поищу адрес.
– Он определенно всю свою банду набрал из однокашников по лицею.
– Власть прошлого, доверие юности, – произнес Адамберг.
– А это чье изречение? – поинтересовался Вейренк.
– Луи, ты же знаешь, я никого не способен цитировать. Изречение мое.
– Что ж, очень хорошее. Надо будет запомнить.
– Торпеда, – тихо проговорил Норбер. – Одного мальчика так называли еще в лицее. Мы с ним не из одного выпуска, но он, как и вратарь Карл Гроссман, играл в школьной команде, собранной из учеников разных классов. Этот парень был лучшим нападающим. Погодите, сейчас вспомню. Жгучий брюнет, лицо в прыщах, волосы дыбом, приплюснутый нос. Покажите видео, лейтенант.
– Приятный?
– Ничуть. Но очень болтливый и заносчивый.
Это видео Норбер изучал довольно долго, переходя от него к школьной фотографии и обратно, и наконец указал на высокого чернявого юношу с торчащими, как щетка, волосами и угреватым лицом.
– По большому счету, он мало изменился, – заметил он, указав на одного из парней, – если не считать второго подбородка. Даже сейчас, в зрелом возрасте, у него на лице видны шрамы от прыщей.
– Значит, это Жермен Клеаш, – сказал Меркаде.
– Это он, – подтвердил Норбер.
– Продолжаем? – спросил Меркаде.
– Ну конечно. На самом деле это довольно забавная игра.
– А вот это, наверное, Пузан, – предположил Меркаде, показав несколько кадров, снятых в тот вечер.
– Как удачно, что на вашем видео он насмешливо улыбается. У него щербинка между зубами, видите? Щель между верхними центральными резцами. И большие оттопыренные уши. Вот он, – сказал Норбер, вернувшись к школьному фото. – Как вы можете убедиться, он уже тогда был упитанным. Но имени его я не помню.
– Феликс Энаф, – сказал Меркаде.
– Да, теперь припоминаю.
– Думаю, только его нам удастся разговорить, – задумчиво проговорил Адамберг. – После того как Ле Гийю стал оскорблять Робика, в его глазах что-то промелькнуло. Ему точно было не по себе. Он хотел, чтобы все это закончилось.
– Меня бы это не удивило, – сказал Норбер. – Он шел за Робиком, как и другие, но он и храбрился, и боялся. Колебался, что ли.
– Остался один – Поэт, – объявил Меркаде.
– Поэт? – повторил Норбер. – Можете мне его показать и дать послушать его голос?
– Запись короткая. Он очень тихо что-то говорил Торпеде, который сидел рядом с ним во время задержания.
Норбер посмотрел видео с рыжеволосым, с заметной проседью мужчиной, и особенно внимательно – тот кусок, где был слышен высокий, хорошо поставленный голос Поэта: «…сказал, что… хреновая идея… скорее всего, не в курсе…» Норбер улыбнулся и постучал по фотографии.
– По его голосу этого, конечно, не скажешь – в нашем музыкальном кружке он исполнял партии тенора, – но он кремень. Рыжий, хорошо сложенный, смазливый, но лучше было ему не перечить. Робен… Робен… Как же его?
– Робен Коркуф.
– Он самый. Теперь всех опознали?
– У нас десять сообщников, – подвел итог Меркаде с удовлетворенным видом победителя. – Нам предстоит провести еще четыре обыска, не считая домов Робика и Ле Гийю. Итого шесть.
– Ну вот, все нужные нам люди у нас, – сказал Маттьё.
Адамберг написал ему:
Маттьё прочитал и кивнул.
– Предлагаю начать с допроса тех, кто может расколоться, – тихо проговорил он, – и только потом заняться Робиком и Ле Гийю, которые будут молчать.
– Нет, у нас неплохие шансы с Ле Гийю, – возразил Адамберг. – Он зол на Робика, а потому может не сдержаться и много чего наговорить. Допроси. Обоих.
– Значит, на завтра шесть человек. Но сначала всей командой, с охранниками для полного комплекта, проведем обыски, а следом, не сбавляя темпа, допросы тех, чьи сейфы найдены и осмотрены. Я забираю с собой на обыски Беррона и Вердена и выделяю опытных сотрудников для проведения допросов. Немому найдем жестового переводчика.
– Отправляю вам адреса последних четверых, – предупредил Меркаде, он с трудом боролся со сном и попросил Жоана дать ему завтра новую порцию кордиала.
– Нет, – отрезал Жоан. – Каждый день нельзя. Просто не пойдете на половину обысков, и все.
Адамберг объявил, что будет ночевать у Жоана, пока другое решение на этот счет не принято. Он остановил Маттьё на пороге, удержав его за рукав:
