– Они схватили меня за ноги и за руки и понесли по лестнице вниз, – продолжала девочка, вытирая слезы. – Там в конце был подвал, и они меня положили на землю. Сказали, чтобы я вела себя тихо, что скоро увижу папу и маму, и закрыли дверь на ключ.
Но я не могла вести себя тихо, я плакала, я кричала, я звала папу и маму. Потом тот, со светлыми волосами и злющими голубыми глазами, вот этот, – уточнила она, ткнув пальцем в фотографию Пьера Ле Гийю, – вернулся и сильно ударил меня два раза по щекам. Он сказал, что будет давать мне оплеухи, пока я не перестану плакать. И зря я кричу и плачу, потому что меня никто не услышит. Потом он принес куклу, матрас и толстый свитер, и я стала плакать в куклино платье, чтобы никто не слышал. А еще позже другой злюка, вон тот, – она показала на Робика, – принес тарелку с хлебом и сыром, но велел перед этим проглотить с водой две конфетки. Но я-то знаю, что если конфетки надо глотать с водой, то это не конфетки. Это лекарства, и я не хотела их пить. Тогда он меня стал сильно трясти и говорить, что я должна проглотить эти конфетки, что от них я буду хорошо спать, а завтра папа приедет сюда.
– Ты не видела, еще кто-нибудь заходил в подвал?
– Нет. А что было дальше, я не помню.
Адамберг погладил ее по мокрой от слез щеке и собрал разложенные на кровати фотографии.
– Роза, ты просто потрясающая! Ты очень помогла полиции.
– Правда? – сказала девочка и, собравшись с силами, улыбнулась.
– Очень-очень. Благодаря тебе все эти злые люди отправятся в тюрьму, и ты никогда их больше не увидишь.
Адамберг открыл дверь и впустил Жоана. Девочка бросилась ему на шею:
– Этот месье сказал, что я ему очень помогла.
Адамберг неслышно выскользнул из палаты, оставив их вдвоем, и на выходе из больницы позвонил Маттьё:
– Водитель – Торпеда, Жермен Клеаш, а Пузан вышел из машины и потихоньку заманил в нее девочку. Очутившись в подвале, она больше никого не видела, кроме двоих. Угадай кого?
– Ле Гийю и Робика.
– Бинго! Ле Гийю надавал ей пощечин, чтобы она перестала плакать и кричать, а Робик спустя какое-то время пришел с хлебом, сыром и двумя таблетками, которые заставил ее выпить.
– Она не видела ни Немого, ни Поэта?
– Нет. Получается, мы не можем пришить этим двоим соучастие в похищении. Однако, когда мы спросили, где девочка, они не удивились и никак не прореагировали. По мне, так все они были в деле. Но только Робик намеревался убить ребенка.
– Почему, как ты думаешь?
– Потому что ему не удалось убить меня. Поэтому он решил устроить мне ловушку и похитить человека из моего окружения – дочь Жоана. Он был уверен, что я сдамся в обмен на ее свободу, что я и вправду собирался сделать. Но вы были правы, он прикончил бы нас обоих.
– На данный момент, Адамберг, а тем более после того, как мы выпустим Робика, с нами остаются и телохранители, и дополнительное подразделение жандармерии. И мы берем под защиту девочку. До новых указаний – никакой школы.
– Согласен. Только мне кажется, что теперь, когда Робик лишился сообщников, да к тому же предал их, ему некогда будет меня убивать, он займется подготовкой своего побега.
– А еще он способен организовать твое убийство даже из-за решетки. От него можно ожидать чего угодно. Тебе приходило в голову, что он похитит Розу?
– Приходило, но не обязательно Розу, а кого-нибудь из моей команды вместо меня.
– Я распоряжусь, чтобы по мере окончания обысков у Пузана и Торпеды мои люди начинали их допрашивать. Теперь, когда есть свидетель похищения, их шеф в тюрьме, а сейфы вскрыты, вполне вероятно, что они сдадут своих подельников. Никто не любит отдуваться за всех. Потом перейдем к обыскам у Робика и Ле Гийю, у Поэта и Немого. Сейчас девять часов? Я скоро присоединюсь к вам у Пузана. Но что касается Робика, то с нашим фальшивым сообщением мы поставили себя в сложное положение. Как мы объясним производство обыска?
Адамберг на секунду задумался.
– Подозрение в соучастии в преступлениях, – медленно произнес он. – «Сообщение из министерства» не содержит никаких запретов на этот счет, каковы бы ни были «смягчающие обстоятельства». Текст составлен в обтекаемых выражениях, и мы на этом сыграем. Да, это, пожалуй, сейчас на первом месте. Его последующий допрос будет чисто формальным, поскольку он считает, что его защищают эти самые «смягчающие обстоятельства». Значит, будет обыск и изъятие содержимого сейфа с таким богатым набором улик, что «подозрение в соучастии» будет вполне обоснованным. И надо подготовиться к его скорейшему освобождению.
Менее чем час спустя команды Адамберга и Маттьё встретились в старом доме Пузана, к ним присоединились жандармы из Комбура, а также Адамберг в сопровождении телохранителей. Они разделились на две группы, и четырнадцать человек отправились в жилище Торпеды.
