– Тебе на меня плевать? Ты слышал, что сказали медики? Ты без нашего ведома решил ее убить! Потому что она тебя видела! А нам заливал, что в субботу ее отпустишь! Грязный ублюдок! Убивать детей! Вот почему ты сам вызвался отнести ей ужин.
– Этот эпизод изъят из моего дела, я за него не отвечаю. Вполне обоснованно.
– Действительно, – вновь заговорил Адамберг. – Мы еще к этому вернемся. Те четверо, что находились в доме вместе с вами, знали о похищении ребенка? Пузан и Торпеда, разумеется, знали. А Поэт и Немой? Сейчас, одну минуту.
Адамберг отправил фотографии Поэта и Немого Маэлю и спросил, были ли эти двое среди тех, кого он видел у дома Ле Гийю.
Маэль ответил:
Адамберг отправил ему новое сообщение:
– написал Маэль.
Адамберг показал сообщения Маттьё, тот кивнул и отправил информацию своим подчиненным, допрашивавшим остальных.
– Все были замешаны, – произнес он. – Но скорее всего, только один собирался убить. Тебе повезло, Робик, очень повезло.
– Потому что эта падаль согласилась с вами сотрудничать. Всех нас сдал, чтобы самому отмазаться.
В другом помещении заканчивался допрос Поэта и Немого, который вели сотрудники Маттьё, им помогал переводчик жестового языка.
– Судя по вашим показаниям, ни один из вас не знал, что произошло похищение ребенка и девочка находится в подвале. Так что же вы там забыли?
– Нас пригласил Ле Гийю, – сказал Поэт.
– И часто вы собираетесь вместе, например поужинать с друзьями?
– Очень редко, – показал знаками Немой. – Обычно мы встречаемся, когда намечается новое дело. Но это происходит в основном в заброшенных местах.
– Итак, про девочку вы ничего не знали. В таком случае почему ты, Поэт, днем притащил в дом Ле Гийю пакет игрушек? Прямо в пакете из магазина. А ты, Немой? Почему ты немного позже привез детский матрас? Даже не позаботившись о том, чтобы хорошенько его завернуть? У вас, видимо, с головой нелады, потому что один человек видел вас и опознал. Вы все были замешаны.
– Хотите сигарету? – предложил другой полицейский. – Вам придется ответить на один очень непростой вопрос.
Задержанные и полицейские устроили короткий перекур, поставив пепельницу на середину стола.
– Робик действительно спускался с тарелкой в подвал? – снова приступил к делу полицейский.
– Да, он понес ей хлеб, сыр и стакан воды. Мне показалось, всего один стакан воды – это маловато.
– А еще что?
– Ничего, – знаком ответил Немой.
– Нет. Были еще две таблетки барбитурата, такие сильные для восьмилетней девочки, что наутро вы нашли бы ее мертвой, если бы полицейские вовремя не вытащили ее и не отправили на скорой в больницу.
Ленотр взглянул на взволнованного Поэта, потом на подавленного Немого. Они были по-настоящему потрясены.
– Мы должны были отпустить ее в субботу, если бы наших товарищей не освободили. Если бы у нас ничего не вышло, – проговорил Поэт.
Немой поддержал заявление, несколько раз энергично кивнув.
– Вот кем был ваш хозяин. Он не просто преступник, который поручал вам всю грязную работу, он убийца ребенка.
– Несколько наших парней убивали по его приказу, когда дело того требовало, это правда, – согласился Поэт.
– Донжуан, Жиль и Фокусник, да? – уточнил Ленотр, получивший информацию от комиссаров.
– Да. Но чтобы навредить ребенку – в это я не поверю.
– Теперь придется поверить. Подумайте хорошенько, нужно ли вам выгораживать эту мразь Робика. Сейчас идет обыск в ваших домах. Сейфы остальных девяти ваших подельников мы уже нашли. Скажите, где ваши, чтобы не тратить зря время. Чем активнее будете сотрудничать, тем лучше для вас.
– В углублении под стиральной машиной, – сообщил Поэт.
– В компостной куче, – знаками объяснил Немой.
– Воняет, наверное, – поморщился Ленотр.
– Не буду отрицать, воняет, – согласился Немой.
– Поскольку мы вам рассказали, где сейфы, можно нам еще по сигарете? – спросил Поэт.
– Девочка, – знаками показал Немой. – Девочка. Он и нас в это втянул. Он заплатит, обещаю, заплатит.
– Но этого гада скоро освободят! – воскликнул Поэт красивым поставленным голосом. – У него есть еще несколько человек. Они не здесь и держатся в тени.
– Их имена?
– Они нам неизвестны. Робик дозированно выдает информацию, это касается даже самых старых его товарищей вроде меня. К тому же это все равно были бы не настоящие имена.
Всех подозреваемых отвели в камеры, за исключением Робика. В шесть часов раздался сигнал к ужину. Адамберг подошел к одному из мужчин, толкавших перед собой тележку с подносами: свиные ребра не первой свежести и тушеный порей.
– А вы, надзиратели, едите то же самое?
– Нет, у нас еда получше. Но тоже не бог весть что.
