– Но с ней часто такое случалось: вдруг встанет и выйдет из-за стола. И почти всегда она возвращалась минут через пятнадцать, свежая и бодрая. Мы между собой говорили, что она поднималась к себе в комнату, чтобы…
– Чтобы проблеваться, так?
– Да, так. Вот только вчера она не вернулась к столу. Месье пошел посмотреть, что и как, потом спустился и сказал, что она спит как чурбан, что надо оставить ее в покое и можно обойтись без нее. Вид у него был очень довольный. Правда, Корали? Потом он ушел из гостиной: он не любил, когда приходили гости.
– Извините, – произнес Меркаде, подходя к комиссарам. – Мне удалось выудить из телефона кое-какие сообщения. За ним должна была прийти машина в половине четвертого утра и ждать его у дороги в какое-то «круа».
– Малькруа, – подсказал Адамберг. – Чтобы заехать и опустошить сейф, а потом продолжить путь. А почему мы не видели эту машину? Потому что полицейские ее спугнули.
– Но последнее полученное сообщение у меня есть целиком. Оно определяет время его смерти. Ему назначили срочную встречу за винным погребом в двадцать один ноль-ноль. Несомненно, его убийца.
Адамберг прочел сообщение и покачал головой.
– Отправлено в девятнадцать тридцать, – произнес он. – Явно ловушка, но, принимая во внимание непростые обстоятельства его отъезда, он не смог устоять. Он хотел узнать эту суперважную «информацию». Кто отправитель?
– Очень просто. Некая Луиза Мешен.
– Маттьё, вам знакомо это имя?
– Оно всем знакомо! – воскликнул Маттьё. – Это старейшая жительница Комбура, ей девяносто девять лет! Добрейшая душа, всегда улыбается. Карманы всегда полны сладостей для детишек. Она сама ходит за покупками, потихоньку семеня, с вечно открытой хозяйственной сумкой, так что стащить у нее телефон – легче легкого. Парень мог прямо на месте набрать сообщение, в три прыжка догнать старушку и сунуть телефон обратно в сумку, она бы даже не заметила.
– Беррон, Ретанкур! – позвал Адамберг. – Разбудите-ка мне вдову Робик. Судя по тому, что мы узнали, она не будет горевать по мужу.
– Что вы! В такой ранний час? – ужаснулась Корали.
– Да, в такой ранний час. Где ее спальня?
– Как войдете в коридор, первая справа. Самая красивая, окнами в парк.
Беррон постучал в дверь, но мадам Робик не ответила. Ретанкур несколько раз ударила посильнее, но тоже безрезультатно.
– Входим, – скомандовала она.
– Она спит без задних ног, – сказал Беррон.
– К тому же задушена, – уточнила Ретанкур, разглядывая посиневшее лицо на подушке. – И довольно давно. Не самое приятное зрелище. Значит, Робик действительно собирался бежать нынче ночью. До чего же он шустрый, этот парень. Бежать, но не оставлять же деньги жене. Как и все то, что она о нем знала. Он открыл окно ее спальни – до него легко добраться, – чтобы сбить с толку гостей, если кто-нибудь из них вдруг решит что-то разнюхать. Я звоню комиссару.
Ретанкур набрала номер Адамберга, который, держась за своих телохранителей и прихрамывая, бродил по дороге на Малькруа, а потом и на Монфор и пытался отыскать следы машины, но напрасно.
– Мы ничего не найдем, здесь все вымощено булыжником, – увещевал его Маттьё.
– Маттьё, он задушил свою жену, – проговорил Адамберг, нажав на отбой.
– Притом что в доме была толпа народа?
– Ему, наоборот, это было кстати. Он, скорее всего, и так планировал убить ее ночью, перед тем как сесть в машину. Но подвернулся более удобный случай. Она пошла к себе в комнату протрезвиться, а он вскоре последовал за ней – якобы узнать, как у нее дела. Задушил ее и объявил гостям, что она спит как чурбан и надо оставить ее в покое. Все видели, что она бухала почем зря, и никто не удивился. Как считает Ретанкур, это доказывает, что Робик собирался ночью бежать. Его жена слишком много о нем знала, ее следовало убрать. Садовник именно это и слышал. Разумеется, и речи не могло быть о том, чтобы оставлять ей деньги. Двойной мотив.
– Значит, хотел свалить побыстрее. Хоть это мы предвидели. Представляешь, ему хватило всего одной ночи и одного дня, чтобы организовать побег! Связался с сообщниками, сделал одиннадцать звонков, расставил машины по пути следования. Быстрый как молния, как сказал бы Норбер. Они с Маэлем не зря опасались любых неожиданностей. Едет на перекладных до Сета и садится на корабль. Нам не надо было оставлять ему мобильник.
– Взял бы у жены. Или у садовника. Или у горничной. Изменил бы номер. Без разницы.
Адамберг снова позвонил судмедэксперту и сообщил, что его ждет второй труп.
– Господи, кто еще?
– Его жена. Робик ее задушил. Он планировал сделать это ночью, перед отъездом. Кстати, он ужинал примерно в восемь часов.
– В восемь? Следовательно, по первым результатам вскрытия можно сказать, что смерть наступила спустя час или чуть больше.
– Главное, доктор, не забудьте поискать на теле свежие следы блошиных укусов. Они будут. И глубокие ножевые раны будут с отклонением.
– Боже, Адамберг, – вскричал Маттьё. – Мы же говорили, что это сделал не лувьекский убийца.
–
