– Примите мои комплименты, Жоан, надеюсь еще не раз услышать ваше пение, – сказал Вейренк, садясь на место.
– Я не заслуживаю таких похвал, – произнес Жоан, склонив голову и улыбаясь. – Мой дядя был уличным музыкантом, он научил меня петь несколько арий.
– Мы еще кое о чем забыли, – проговорила Ретанкур.
Беррон повернул голову к Ретанкур, ревностным поклонником которой он стал почти мгновенно, причем восхищение у него вызывали не столько ее рост и мышечная масса, сколько ее круглое лицо в обрамлении коротких светлых волос: по его мнению, оно обладало скрытым, но неоспоримым очарованием. Что было чистой правдой.
– Я подумала об этом, когда услышала разговор тех двух типов в машине. Один из них жалел, что они не приделали себе усы и бороды, а другой, сидевший за рулем, пробурчал, что не хватало им еще экземы, ведь клей для фальшивых бород делают из всякой дряни и от него портится кожа. Он был прав, ведь если хочешь, чтобы накладные волосы не отвалились, клей должен быть сильным. А сильный клей, особенно если нанести его надолго, вызывает что?
– Экзему, – ответил Маттьё.
– Или аллергию, или дерматит – в любом случае кожа краснеет.
– Совершенно верно, – подтвердил Адамберг. – А значит, у того, кто покупал ножи, должна быть раздраженная кожа на верхней губе и подбородке.
– Мне случалось такое носить, – заметил Маттьё, – но покраснение прошло за несколько часов. У нашего парня кожа могла снова стать чистой, как у младенца.
– Все равно у нас пока ничего больше нет, значит, с этого и начнем, – сказал Адамберг.
– Как организуем опрос этих восьмерых? – спросил Вейренк.
– Прямо у них дома, но не заходя внутрь. Не стоит приносить блох в помещение жандармерии. Думаю, лучше будет, если к ним сходят Маттьё и два его лейтенанта. Люди более-менее с ними знакомы и легче пойдут на разговор, чем с полицейскими из Парижа.
– Это уж точно, – согласился Маттьё.
– Не забудьте: держите дистанцию. Попытайтесь разузнать об их вторых половинах. И внимательно смотрите на нижнюю часть лица – вдруг заметите у кого-то красные пятна.
– Завтра воскресенье, найти их будет нетрудно.
– По поводу вопросов все понятно: где были во время убийства Гаэля и Анаэль? Особенно упирайте на убийство Анаэль, оно случилось недавно, им легче будет вспомнить. Если скажут, что смотрели телевизор, спросите, какую программу. Меркаде, подготовьте краткое содержание фильмов и передач, которые с наибольшей долей вероятности могли привлечь внимание в тот вечер.
– В среду был футбольный матч Франция – Германия, – сообщил Верден. – Я его помню, мы с Ноэлем вместе смотрели. Германия выиграла со счетом один – ноль, гол был забит в последние дополнительные минуты. Все закончилось около десяти часов.
– Предполагаю, что многие из наших парней не отлипали от экрана, – сказал Меркаде. – Французы этой возрастной категории проводят у телевизора в среднем три-четыре часа в день. А когда транслируют такие матчи, аудитория резко возрастает.
– Еще показывали хороший детективный сериал и фильм про Робин Гуда, тоже довольно приличный, – добавил Верден. – Поскольку ситуация на поле практически не менялась, мне было скучно, и я время от времени переключал каналы.
– Если они зависали в интернете, поинтересуйтесь подробностями. Расспросите, кого они видели, где, какие события происходили. Если они находились на улице, были ли свидетели. И в каких они отношениях с Норбером де Шатобрианом. Какой бы ответ они ни дали, спросите, что они о нем думают. Жаль, конечно, что у нас нет их фотографий. Хотелось бы видеть их лица. Пока что придется удовольствоваться описанием. Можете продиктовать их имена? И сказать, кто они по профессии, если знаете?
Пухлый Беррон взял свой список, и Меркаде начал вбивать данные так быстро, что невозможно было уследить за движением его пальцев.
– Ивон Бриан, – начал Беррон. – Тот, с трехдневной щетиной на подбородке, которого я видел у дома Гвенаэль, он еще все время чесался. Он трубочист. Живет один, вдовец. Я специально упоминаю этот факт, поскольку, если ты женат, улизнуть вечером из дому не так-то просто. Следующий – Жестен Козик. Чем он занимается, этот Козик?
– Доставкой дров. Он здоровяк, – ответил Верден. – Женат. Живет на Нижней улице.
– Я знаю, о ком вы говорите, – вмешался в разговор Маттьё. – Этот мужик однажды приезжал в Комбур писать заявление о краже нескольких вязанок хвороста. Не самый приятный тип. Он женат, но не так чтобы очень. Его жена работает ночной сиделкой, ухаживает за престарелыми.
– Точно, и на нее большой спрос, – сказал Верден. – Ходят слухи, что она выбрала эту работу, чтобы не проводить ночи с Козиком.
– Кристен Ле Ру, – подхватил Беррон. – Он сантехник. Женат. Эрве Керуак, учитель. Помнится, его называли закоренелым холостяком. Тристан Клоарек, электрик.
– Разведен, – уточнил Маттьё. – Я знаком с его бывшей женой, она теперь живет в Ренне.
– Микаэль Ле Биан, – продолжил Беррон. – Не знаю, кем он работает.
– Он водитель грузовика, – сообщил Верден. – Женат.
