– Вот это работа! – восхитился Жоан. – Так что лучше распутывай свои мысли, а я займусь делом в трактире.
– Здесь? Это немыслимо, Жоан, и речи быть не может о том, чтобы ты взвалил на себя такую ношу. Как ты собираешься это устроить? И при этом не помешать своим гостям? Ты открываешься в восемнадцать тридцать! Пусть даже зал достаточно просторный, но места все равно не хватит! Нет, я рассматривал возможность готовить сухой паек: сэндвичи, фрукты…
– Сэндвичи? – вскричал Жоан, вытянувшись во весь свой немалый рост. – Сэндвичи? Обижаешь, комиссар! Ты добываешь огромные ресурсы, используешь всю свою энергию, чтобы избавить Лувьек от этого паразита, и при этом прекрасно понимаешь, что, обратившись к своему лупоглазому министру, рискуешь головой в случае провала!
– Да.
– А я буду стоять опустив руки и смотреть, как вы надрываетесь? И не помогать? Даже не думай и дай мне все посчитать.
– Жоан, это ведь не маленькая мужская компания, а целое стадо! Будь реалистом, черт возьми!
– Пятьдесят… – что-то прикидывал вслух Жоан, не обращая внимания на возражения Адамберга. – Ага, если кое-что переделать на большой галерее, привезти стулья, установить длинные столы на козлах, то все поместятся. Правда, впритык, так что вам будет немножко тесновато.
– О какой галерее ты говоришь?
– Там, на втором этаже, есть большая галерея, оставшаяся от старинного клуатра. Роскошное место, очаг, достойный знатного вельможи: в нем можно зажарить целого быка. Там вы и будете ужинать.
– Ты умотаешься вконец, Жоан. Только представь себе, сколько трудов!
– Насчет этого не беспокойся. У меня тоже есть свои хитрости. Зато у нас будет полная посадка!
– Ты меня поражаешь, Жоан, просто поражаешь.
– Нашел чему поражаться! Думаешь, я сумел бы провернуть твой фокус с быком?
Адамберг не нашелся что ответить.
– Вот видишь? У каждого своя работа, – заявил Жоан.
– А сегодняшний обед? Та же история: нас будет пятьдесят. С завтрашнего дня сорок два сотрудника, конечно, будут обеспечены обедом, и придет только базовая команда, восемь человек.
– Это меня устраивает, а то я было подумал, что ты хочешь лишить меня Виолетты. Выбрось из головы эти пустяки и положись на меня. В моих морозильниках всегда полно продуктов.
– Но еда – не пустяк! Как ты обеспечишь людей едой? Ты можешь потребовать столько припасов и дополнительных работников, сколько захочешь, я распоряжусь, чтобы счета выставили министерству, мне предоставили свободу действий.
– Ну так и прекрасно! Я сделаю заказы и найму еще работников. Но меню будет простое. Сегодня на обед жареные колбаски с сыром и картофельным пюре по-домашнему, потому что времени маловато, а к вечеру…
Жоан на секунду задумался, прикидывая, как накормить пятьдесят человек, не пожертвовав качеством еды, с чем он не смог бы смириться.
– Скажем, вечером будут говяжьи ребра и гратен из брокколи с соусом из рокфора, – сообщил он вполголоса. – И конечно, сыр и фрукты.
Полицейские рассыпались по центру городка, они звонили в двери, заходили во все магазины и лавочки, рассказывали о гибели Катель Менез и прибытии многочисленного подкрепления, об обеспечении безопасности жителей на каждой улице и об оцеплении по всему периметру: последняя мера вызвала больше вопросов, чем другие, многие решили, что их собираются посадить в клетку.
– Решетки мы, конечно, поставим, но только примерно в тридцати стратегически важных пунктах. Остальной периметр огородим пластиковой краснобелой лентой, ну, вы такую видели. Чтобы выйти или выехать, надо будет показать документы.
– А, только-то! Значит, въезжать и выезжать можно?
– Вы свободны как ветер. При наличии документов.
– И долго продлится этот цирк?
Адамберг улыбнулся. Бретань, Бретань, край вечных мятежей и невероятных расправ.
В полдень пятьдесят полицейских заняли места на втором этаже трактира, в длинной и просторной галерее, действительно великолепной, с аркадами и тяжелыми колоннами, между которыми витал аромат колбасок, румянившихся на медленном огне в огромном средневековом очаге. Колбаски были самые разные, отметил Адамберг: Жоан не мог сделать все по-простому, как говорил. Комиссар отправил несколько фотографий Данглару, и тот немедленно ответил:
