Разумеется, оставался еще один вариант – акция устрашения. Убрать полицейского – дело непростое, но Робик не сомневался: если бригада лишится своего начальника Адамберга, противник будет обезглавлен. Конечно, останется еще целая куча полицейских, но полицейских всегда была целая куча. И никогда они ничего не могли с ним сделать. Пока что Адамберг не достиг особых успехов, но Робик подозревал, что это продлится недолго. По необъяснимой причине он опасался Адамберга и испытывал острое желание его убить. Не исключено, что он просто был под впечатлением от всего того, что слышал и читал об этом человеке. Он поразмыслит об этом по дороге в Сен-Мало. Самым удачным днем для нападения на комиссара, которое неминуемо внесет смятение в ряды полицейских, он счел понедельник, то есть завтра. Люди будут сидеть по домам, по телевизору должны показывать футбольный матч, а значит, улицы опустеют. Лучше всего подойдет для этого дела Фокусник, получивший свое прозвище за то, что виртуозно владел огнестрельным оружием, и оно казалось продолжением его руки. В данном случае о ноже не может быть и речи. Виновником нападения, следуя простой логике, сочтут лувьекского убийцу, решившего положить конец упорству Адамберга и свести на нет эффективность всей дальнейшей работы полиции. Если раздавить оплодотворенное яйцо на месте преступления, связь с остальными убийствами не вызовет сомнений.
Он вдруг сообразил, что, еще не приняв окончательного решения, уже выбрал день, исполнителя и козла отпущения. Значит, жребий брошен, нужда свой закон пишет. Он вытащил из сейфа телефон для связи с Фокусником и дал ему все необходимые инструкции, не упустив ни единой мелочи. – Они допоздна сидят в трактире. До сумерек не вылезай, если планы изменятся, я тебя предупрежу.
Еще два дня, с наслаждением подумал Робик, и команда Адамберга превратится в груду тлеющих угольков, а команда комиссара Маттьё – в жалкую кучку беспомощных тряпичных кукол.
Как и всегда по воскресеньям, в переполненном трактире Жоана вечер затянулся допоздна. Норбер ушел довольно рано, и Адамберг потом долго его хвалил. Восемь полицейских теперь точно знали, что лувьекский убийца связан с бандой Робика. И что уже завтра они отправятся в дом 33 по Стеклянной улице и схватят Эрве Пуликена, если это действительно он. Адамберг отдал приказ брать его живым, чтобы он мог говорить, и Маттьё велел доставить пуленепробиваемые шлемы и бронежилеты. Было разрешено выпустить в подозреваемого всего одну пулю и целиться только в конечности, все знали, куда нужно стрелять, чтобы не повредить артерию. Они снова изучили кадастровый план, потом добытое Меркаде фото строения, которое они должны были окружить. Традиционный, вытянутый в длину фермерский дом, отлично отремонтированный, расположенный посреди широкого луга. Выходы спереди и сзади и еще одна дверь, боковая, ведущая в бывший амбар, переоборудованный в гараж. По словам Норбера, у этого человека не было никакой специальности, жил он якобы на доходы со своего земельного участка и время от времени подрабатывал водителем.
– Завтра утром я поеду один на какой-нибудь неприметной машине и осмотрюсь, – сказал Адамберг. – Проверю, дома ли он, и соображу, как нам лучше действовать. Если захотите потом меня найти, я буду лежать на верхней плите дольмена.
– И размышлять, – ехидно протянул Ноэль.
– Почему нет? Нам везет, в восемь вечера по телевизору показывают футбольный матч, а до него еще один, в два часа дня. Что еще нужно, чтобы удержать мужчину дома, на диване, будь он даже убийцей? Будьте внимательны, все вы, ни на секунду не забывайте: он стреляет левой рукой. Если вы такого не ожидаете, это очень опасно. Встречаемся здесь в полдень, никому не пить, выдвигаемся в час тридцать.
– А почему вы не едете его брать прямо сейчас? – спросил Жоан.
– Потому что для этого нужно получить разрешение на его арест, – объяснил Адамберг. – Потому что тот факт, что он левша, как и то, что он похож на мальчика со старой школьной фотографии и что Норбер видел, как он разговаривал с Робиком, не может быть вменено ему в вину. Мы пока не собираемся его арестовывать, Жоан, мы просто хотим аккуратно его скрутить и, угрожая применением силы, допросить в рамках уголовного дела в связи с возникшими подозрениями. Ничего более.
– Слишком уж мудрено. По мне, так сразу его мордой в пол, потом в камеру без всяких церемоний. Что мне может помешать?
– Закон, Жоан.
– Закон, закон, – пробурчал Жоан. – Что толку от него, от твоего закона, раз он позволяет банде убийц разгуливать на свободе?
– Жоан, нужны доказательства. Или веские причины для подозрений.
– Ну, так они есть.
– Нет. Поэтому я должен подумать. Я уже поставил в известность дивизионного комиссара, ему решать, уламывать ли судью.
– Ну, раз ты так говоришь… – брюзгливым голосом произнес Жоан, в глубине души соглашаясь с доводами Адамберга.
Маттьё взял кусок пирога, все еще лежавшего на блюде, и поднял руку, давая понять, что дискуссия окончена.
– Поразительный человек этот Шатобриан, правда? – сказал он.
