– У меня получилось только семь позиций, – заметил Вейренк.
– И это самое неприятное, – вздохнул Адамберг. – Но у нас нет выбора. Мы не можем ввалиться к нему ввосьмером в бронежилетах и шлемах или даже в гражданской одежде, он начнет палить. Это не точно, но думаю, Жиль, если это действительно он, держит оружие под рукой, однако, скорее всего, не всегда. Надо, чтобы он проявил доверчивость. Для этого лучше всего подходит женщина. Мужчины не боятся женщин, и в этом их ошибка. Мы оставим машины метрах в тридцати, и Ретанкур пойдет пешком впереди нас с папкой и переписными бланками из мэрии, я все это раздобыл сегодня утром. Она позвонит в дверь без четверти два, незадолго до матча. Вы войдете туда одна, Ретанкур, вы это поняли?
– Ясно, комиссар.
– Вы войдете одна, без бронежилета. Даже если спрятать его под просторной курткой, он все равно сразу его заметит. Этот тип откроет дверь, фигура Ретанкур заслонит ему обзор, и он не увидит, как мы рассредоточимся по намеченным точкам. Она подвергается самой большой опасности, я посылаю ее на передний край без всякой защиты. Жиль встретит ее неприветливо, но она все свои силы направит на то, чтобы вести себя мягко и вежливо, извинится и объяснит, что пришла по поводу переписи, что это, честное слово, займет не больше двух-трех минут. Ретанкур попросит разрешения войти, чтобы сесть и заполнить бланк. Она заходит в дом и начинает задавать вопросы. Как вы думаете, Виолетта, это возможно?
– Да. Само собой, он, скорее всего, попытается выгнать меня пинками, в таком случае я заеду ему прямым в челюсть.
– Если будет необходимо, конечно, но было указание избегать насилия, лейтенант. Как только Ретанкур окажется внутри и сядет, мы с Маттьё войдем и окружим парня. Я буду держать его на мушке, а Маттьё наденет на него наручники. Он станет буянить, но я покажу ему разрешение судьи. Возвращаюсь к нашей операции, а вы, Ноэль, постарайтесь слушать внимательно. Есть некоторые тонкости. Например, неожиданная реакция нашего клиента. Те, кто прикрывают северный и задний выходы, остаются на месте. Как только Жиль окажется в таком состоянии, что уже не сможет выкинуть никакой фокус, приступим к обыску. Маттьё, привези пять своих жандармов и фотографа, пусть ждут снаружи, спрятавшись за изгородью. Свистнем два раза, когда они нам понадобятся. В твоей команде в Ренне есть человек, умеющий вскрывать сейфы?
– Его нет на месте, но я могу его вызвать.
– Давай. Он нам понадобится.
Был час дня, и команда покинула трактир.
– Виолетта, будьте осторожны, – попросил Жоан, стоя на пороге.
Как только трактир опустел, он отправился к старому мосту – ласточки любили гнездиться под его арочными опорами, – искать белую ласточку, чтобы она принесла удачу Виолетте, которую комиссар отправил на такое опасное задание.
Три неприметные машины с полицейскими притормозили, как только с дороги стала видна ферма Жиля, и остановились у изгороди, в тридцати метрах от решетчатых ворот. Без пятнадцати два Ретанкур в голубой блузке, с папкой под мышкой, как и положено служащей мэрии, вошла в ворота.
Сквозь просвет в живой изгороди мужчины наблюдали, как она ленивой походкой усталой чиновницы, явившейся сюда по долгу службы, прошествовала по лугу и даже остановилась у старой яблони и понаблюдала за парой синиц. Она видела, что хозяин наблюдает за ней через застекленную дверь.
Он открыл раньше, чем она успела позвонить. Это был действительно очень высокий, крепко сбитый мужчина, некрасивый, коротко стриженный, с расплющенным носом и неполным комплектом зубов.
– Что вам надо? – не поздоровавшись, спросил он.
– Добрый день, месье, – самым невинным голосом произнесла Ретанкур. – Извините, что я вас побеспокоила. Мы проводим перепись, – объяснила она, показав бланки мэрии Комбура.
– С какой целью?
– Чтобы подсчитать количество людей, проживающих во всех коммунах региона, месье. Обещаю, это займет минуту или две, не больше.
– Ладно. Задавайте свои вопросы, только быстро.
Склонившись к своим бумагам, Ретанкур разглядела заткнутый за пояс пистолет.
– Вас не очень затруднит, если я войду и разложу свои бумаги?
– Ладно, – повторил он. – Садитесь и задавайте уже свои вопросы. Достали эти зануды из мэрии.
– Я тут ни при чем, месье. Нас обязали.
– Говорю же, ладно. Приступайте.
– Сколько человек проживает в доме?
– Только я.
– Прислуги нет? Родственников нет?
– Нет.
– Значит, запишем: один человек, – проговорила Ретанкур, заполняя бланк. – Вот видите, уже всё.
В этот миг в дом ворвались Маттьё и Адамберг и встали по обе стороны от хозяина. Но Жиль в мгновение ока выхватил пистолет и, взведя курок, прижал дуло ко лбу Ретанкур:
– Дернетесь, и я ее пристрелю. Ясно? Ищейки! Как я сразу не понял!
Оба комиссара замерли, оценивая свои шансы и понимая, что они нулевые.
– Ну ты, вставай, – приказал Жиль, обхватил правой рукой шею Ретанкур и сдавил, едва ее не задушив. – Бросайте пушки, живо. Дурацкие полицейские штучки.
