Дэмиан вспоминал кошмар, произошедший на поле боя, когда она вырвалась из-под контроля Стефана и уничтожила тысячи магов. Эти сцены представали перед его глазами словно наваждение, но он старался не думать о них, сосредотачиваясь на чертах мертвого лица.
От него что-то ускользало; женщина казалась ему смутно знакомой, но в то же время он не мог вспомнить, кто это был.
Он так и не сумел понять, пока не услышал слова Фердинанда:
– «Нет света и тьмы – есть благоразумие и невежество. Пока мы едины, этот мир будет процветать. Пока храним наследство наших предков, мы можем считаться нацией. Пока мы живем настоящим, у нас есть прошлое и будущее». Она до последнего верила, что война окончится, не начавшись, и мы заживем в гармонии и единстве.
Шок застыл на лице Дэмиана.
– Нет… не может быть! Ты врешь, Дин.
Однако его надеждам не суждено было сбыться – из глаз Императора потекли слезы, падающие на лицо Альфхейм.
– Прости меня, Хисти… я не смог защитить тебя… прости меня…
Когда Джек закончил рассказ, он с изумлением понял, что на его руки, которые все еще держали лодыжку Рин, тоже начали капать слезы.
Он поднял глаза и стал очевидцем того, как девушка, чье выражение лица не изменилось, беззвучно плачет, уставившись в пустоту.
– Хистерия… стала точно такой же жертвой, как Милениэль, – прокомментировала она, но, заметив, что вампир на нее смотрит, поспешно вытерла слезы.
Он снова опустил глаза на ее ногу, притворяясь, что ничего не видел, чтобы не смутить ее.
– Хистерия была старше Фердинанда на двадцать лет. Несмотря на то что по человеческим меркам он был не настолько младше ее, очень многие осуждали его за то, что он любит представительницу другой расы, еще и старше его в два раза. А Стефан… воспользовался их взаимной любовью и заманил Хистерию в ловушку. И так она стала удачным экспериментом его проекта. Фердинанд узнал об этом уже после окончания войны и смерти своего отца. Пятьдесят лет он не мог рассказать Дэмиану правду и винил себя в слабости. По итогу они больше не виделись друг с другом до самой смерти Дэмиана спустя два года после встречи у Древа Жизни.
– Скажи мне, как Экскалибур оказался в королевском корне? – неожиданно спросила мечница. – Это ведь произошло именно тогда?
Вампир молча кивнул.
– Это было сделано ради очищения? – снова спросила Рин.
– Не совсем. Это был эксперимент, который мы решили провести. Цель проста – Дэмиан собирался переродиться. Реинкарнировать. Потому мы решили попытать удачу с использованием Древа Жизни. Воткнув в его корень Экскалибур, мы сделали так, чтобы часть души Дэмиана утекла внутрь Древа, чтобы позже появился эльф с этой душой. И… как видишь, наш эксперимент увенчался успехом.
– Зачем Дэмиан переродился? – Рин не понимала причин.
– Он… хотел хранить мир вместе со мной. – Джек произнес эту фразу с надрывом. – Хотел, чтобы мы встретились в будущем и снова вместе защищали наш мир. Именно тогда мы трое стали Хранителями. Вот же ж…
Он начал смеяться и плакать одновременно.
– Дэмиан решил, что мне будет одиноко жить в этом мире без него. Хотел, чтобы мы снова встретились. Но он снова умрет. Нет, они с Хиро умрут. А я останусь. Это… действительно проклятие.
Он сжал рубашку на груди со всей силы.
– Теперь ты осознаешь, что не можешь понять меня? Бессмертие – это не то, чего я хотел в этой жизни. Я хочу забыть все, что произошло, и переродиться. Хочу перестать быть крастанским шутом, принцем-предателем… хочу прийти к новому началу… Но небеса посмеялись надо мной! Все смеются надо мной! Потому что я шут, понимаешь?! Я, мать его, самый настоящий шут, у которого нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего! Марионетка! Пустышка! Живой мертвец!
Внезапно его истерическая тирада оборвалась – его коснулись теплые руки, на шее почувствовалась тяжесть. Джек ошарашенно замер, когда Рин вскочила с дивана и обняла его, опустившись на пол рядом с ним.
– Прекрати называть себя шутом, – строго сказала она, собрав все оставшиеся силы в кулак. – Ты учишь Вольфганга и меня жизни, но сам не торопишься следовать своим же советам. Разве это правильно?
– Ты… почему ты не отталкиваешь меня? Разве ты не сердишься на меня за то, что я тебя обманул? За то, что в твоей прошлой жизни я причинил тебе боль?
– Мне не интересно, что было в моей прошлой жизни. В этой ты спасал меня много раз. И я не собираюсь отталкивать тебя из-за того, что ты стал пленником судьбы. Я сержусь из-за того, что ты обманывал нас… но я хочу понять тебя. Правда.
Его руки дрожали, когда он обнял ее за талию в ответ. Немного помолчав, Джек усмехнулся.
– Наконец-то ты захотела понять меня. Уже этого… достаточно, чтобы снова обрести тягу к жизни. Но ты действительно не хочешь знать правду? О том, что с тобой случилось четыреста лет назад?
– Это случилось не со мной, – строго сказала она. – Амира и я не один и тот же человек. К тому же прошлое осталось в прошлом, мне эта информация никак не поможет сейчас. Меня интересует другое.
– Что же? – с опаской спросил он.
– Те слова, которые ты мне сказал тогда, в гильдии, и ранее… эти слова предназначались мне или Амире?
