– Хм… даже не семь, последние одиннадцать лет своей жизни предыдущий глава фон Гирш был сам не свой. – Алоис почесал подбородок. – То ли дело в смерти фрау мадам, то ли в чем еще, но он изменился до неузнаваемости. Стал каким-то… одержимым идеей, что кто-то обязательно покарает его за какие-то грехи. Вот и довел сам себя до помешательства. Хотя, наверное, вы не помните об этом, молодой герр. Вам тогда где-то семь лет было, да и жили вы в отдалении от него.
– Ну почему же! Я прекрасно помню, каким был отец до и после, – с улыбкой сказал Вольфганг. – Что тогда, что потом – всегда одинаково хмурый и строгий! Но разве одержимость у нас не в крови?
– И правда, вы ведь все так же помешаны на ногтях, молодой герр, – с улыбкой вздохнул старик, с облегчением поняв, что никак не задел чувства вулстрата, да и тот не изменился. – В любом случае, Сиг, это очень важные гости, о которых нас предупреждал его величество. Проводи их в город и не забудь отдать наставнику Чжи ту вещь, которую нам прислали.
– Отец, ты не пойдешь? – с грустью спросил его сын, но Алоис лишь нахмурился.
– Делать мне там нечего, дай старику побродить по окрестностям в тишине!
Он недовольно выдохнул, явно гадая, чем же на старость лет заслужил такого чрезвычайно заботливого сына.
Затем он снова посмотрел на Джека, и тот усмехнулся.
– Алоис, надеюсь, мы еще встретимся. Ты обещал мне, что дождешься того дня, когда Леон станет свободным[57].
Старик мягко улыбнулся.
– Да, я сдержу свое обещание, наставник. Надеюсь, вы снова приедете сюда, но еще более живым и радующимся жизни.
С этими словами он свистнул, и стая бруяров побежала обратно к каменному лесу, а сам он, кивнув всем собравшимся, удалился следом, продолжая свою рутинную прогулку вокруг места, что когда-то было в его руках.
Сигард оказался очень добродушным и спокойным бруяром. В перерывах между заботами о состоянии здоровья отца он тратил время на свой народ: лично ходил по улицам, общался с жителями, а также контролировал рыночные цены и атмосферу на городских мероприятиях.
Одним словом, был старательным парнем.
Он разместил гостей в своем поместье, и каждый получил по отдельной комнате, что несказанно порадовало Хиро и Вольфганга, которые уже порядком устали от ночных бдений их черноволосого соседа.
Как и говорил Вольфганг, праздник вечной клятвы, который именовался у бруяров праздником Золотой цепи, был в самом разгаре: вокруг все веселились, выпивали в тавернах, да и вообще чудесно проводили время.
Путники даже были рады, что события, произошедшие в Вульфендорфе, никак не затронули другие города.
Ночь опустилась довольно быстро. В тусклом мерцании светящихся белых кристаллов, что украшали верхний свод купола подобно звездам, Хундэхайм казался городом, заснувшим в булыжнике. Было очень тихо, лишь гвардейцы, сторожащие покой на улицах, отрепетированным шагом маршировали по мощеным дорогам.
Джеку же не спалось. Он сидел на крыше поместья Браунов, молча всматриваясь в белые кристаллы на куполе. Кажется, он уже привык залазить на крыши всех домов, где бы ни останавливался.
Внезапно вампир почувствовал поток ветра за спиной и обернулся. Каково же было его удивление, когда он увидел заспанную Рин, обернувшуюся в одеяло.
– Почему ты не спишь?
Он усмехнулся, услышав ее неестественно глубокий голос, и встал лицом к ней.
– Я вас разбудил, принцесса? Я вроде старался быть тихим.
Она ничего не ответила и указала пальцем на шею, в место, где была метка. Он не понял, и тогда она ответила:
– Моя метка жжется. Кажется, ты хочешь моей крови.
Его лицо исказилось в испуге.
– Значит, метка и такое может?
– Значит, это правда, – вздохнула она, подходя ближе. – Что случилось, раз ты захотел моей крови?
– Нет, ничего, – он покрутил головой, – скоро пройдет. Просто вампирская жажда.
– Если тебе нужна моя кровь, я могу дать ее тебе, – сказала Рин с каким-то беспокойством в голосе. Джек сразу начал смеяться.
– Принцесса, вы хоть себя слышите? Опять предлагаете мне свою кровь?
– Что случилось? – раздался повторный вопрос словно гром среди ясного неба. Вампир сразу осекся. – Хоть ты и смеешься, но в голосе ни намека на веселье.
Он промолчал и отвернулся.
– Просто мне приснилось прошлое. Вот и нахлынули воспоминания, а с ними меланхолия.
– Видимо, у тебя тоже немало душевных терзаний.
Повисла тишина. Джек снова уселся на край крыши. Жрица же продолжила стоять за его спиной, а затем вдруг задала вопрос:
– Джек, ты ведь вспомнил то, что произошло с тобой перед тем, как ты очутился в том амбаре?
Он дернул плечами, и она расценила это как положительный ответ.
– Как ты поняла?
– В какой-то момент ты просто начал вести себя по-другому. – Рин подошла к нему ближе. – Я не буду спрашивать, что именно произошло. Но если тебе нужно… я могу ненадолго вернуться к обязанностям верховной жрицы.
Она намекнула, что готова его выслушать и помочь обрести покой. Вампир странно посмеялся, а затем посмотрел куда-то вдаль.
