— Это прекрасная идея, великодушный князь Александр! Тогда пусть прекрасная Феофила Богдановна создаст на стекле и былины вашего народа, я слушал их и был восхищён. Пусть и великий султан увидит красоту и мужество вашего народа. А я оплачу все работы связанные с этим начинанием, и щедро добавлю сверху!
— Никакие деньги не оплатят такого труда. — рассмеялась Феофила Богдановна — Знаешь ли ты, Илхами-каймакам, что на моей фабрике добровольно и безвозмездно трудятся дети из самых знатных семей Москвы? Однажды даже была сама царица Анастасия, и лично нарисовал сказку «Колобок» от первого и до последнего кадра.
— Воистину сегодня день чудес. Впрочем, как всегда, когда я встречаюсь с тобой, князь Александр. Твоя чугунная беседка, установленная в саду, на холме, обращённом к Босфору, теперь любимое место отдыха великого султана. Сказки, нарисованные столь знатными художниками станут, я уверен в этом, его любимым зрелищем.
— Девочки и мальчики — дополнила Феофила — будут в восторге, узнав для кого заказана эта работа!
— Но только не все сказки из «Тысячи и одной ночи» можно поручать детям. — осторожно высказался я.
— Твоя правда, князь Александр, там есть много сцен, которые не подобает видеть благороднорожденному юношеству.
— Это не беда. — утешила Феофила — Есть много других сцен, которые смогут рисовать дети, а нескромные могут нарисовать взрослые. Это даже доставит им немалое удовольствие.
— А для взрослых можно будет выпустить Кама-Сутру, которая впоследствии будет потом храниться в тщательно запираемых коробках. — не утерпев, ехидно сказал я.
— А что такое Кама-Сутра? — сразу заинтересовалась Феофила.
Мы с Илхами переглянулись, густо покраснели, и ничего не ответили бедной женщине, оставив её мучиться новой загадкой.
— Я слышал, несравненная Феофила Богдановна, — ловко перевёл на другое опытный дипломат — что дети знатных родителей ещё и учатся в твоей школе, в частности девочки одного из моих заместителей. Я могу попросить, чтобы ты приняла в свою школу и двух моих племянников?
— Разумеется я приму мальчиков, и они будут обучаться самым лучшим образом.
— И сказки он будет рисовать?
— Только если захотят. У меня в школе есть девочка, которой не понравилось рисовать, но она с удовольствием вяжет из льняных нитей красивые салфетки. Её изделия настолько изысканы, что их с удовольствием берут, с разрешения девочки, разумеется, родительницы других детей.
Вскоре мы с Илхами встретились, но уже на протокольном мероприятии: царь решил продемонстрировать новейшие пушки своего регулярного войска.
Для этой эпохи, да и даже для начала XIX века, эти пушки являли собой невероятный шедевр прорывных для этого времени технологий. Во-первых пушки были стальные. Во-вторых они были составные. Я только приложил язык, а всё остальное сделали мастера-золотые руки Орлика Ильича. Цельнотянутую толстостенную трубу, калибром в сто двадцать миллиметров, обточенную на конус для облегчения, «на горячую» вставляли в казённую часть, на которую была одета муфта с «ушами» для подъёма при монтаже и демонтаже, и цапфами. Ствол и казённая часть изнутри растачивались и дорнировались, а до нарезной артиллерии мы ещё не доросли. Незачем педалировать процесс, когда конкуренты далеко отстают. Лафеты были изготовлены двух видов: с одной станиной и с раздвижной, чтобы артиллеристы сами определили какой им удобнее. Я предлагал установить щит на орудие, но артиллеристы дружно воспротивились, пришлось отказаться. Но ничего, созреют ещё. В планах имеется создание противооткатного устройства, мне доводилось возиться и с пневматическими, и с гидравлическими, и с гидропневматическими, да и чистая механика попадалась… Но обсудил этот вопрос с Орликом и Колычовым, и мы дружно решили, что рановато. Разработать-то надо, но отложим в дальний закуток, пусть сок даст.
Показ организовали н том же поле, где показывали паромобили. Трибуны были забиты под завязку, на склоне тоже было не протолкнуться, ждали только царя. Я с поля наблюдал за зрителями, удивляясь переменам, наблюдаемым в одежде. Во-первых, практически у всех, и у мужчин и у женщин теперь имелись карманы. Форму карманы имели самую различную, иногда очень причудливую. Чего слоят карманы в виде птичек и рыбок. Во-вторых, стали набирать популярность картузы и кепки, непринуждённо внедрённые мной при показе паромобилей. В третьих, я заметил людей в ботинках со шнурками, тоже внедрённых мной в качестве элементов спецовки для рабочих на заводе. Ботинки теперь были и на женщинах, и фасоны уже начали разнообразиться, в том числе появились и на каблучках. Очень миленькие, надо сказать. Ну и в четвёртых, я заметил в сторонке детей, играющих в бадминтон. Тот самый, который я здесь назвал летающим воланом.
