Ася выронила портэфёй и схватилась за голову. Кажется, никогда в жизни ей не приходилось думать так много, так напряженно и так связно. Она никогда не позволяла себе предаваться длительным размышлениям о своей судьбе, потому что они всегда были настолько печальны, что на глаза наворачивались слезы, и не просто наворачивались, но и лились, а слезы плохо помогают мыслить ясно.
А вот сейчас словно бы высветился вопрос, над которым, конечно, ломает голову Гаврила Семенович: как дать понять Асе, что ему известно о венчании, но не выдать при этом себя, своего участия в жестокой интриге? Но кому еще интрига сия могла быть выгодна до такой степени, что непременно надо было ее организовать, поставив под угрозу жизни людей?!
Может быть, Юрию? Может быть, Гаврила Семенович тут вообще ни при чем? Может быть, в самом деле все устроил Юрий? Или Гаврила Семенович старался ради Юрия? Что, если Широков-старший хотел видеть своим наследником именно его, а не Никиту?
Но как Юрию следовало действовать тогда? Убить Данилова, чтобы Ася получила его деньги; потом убить Никиту, жениться на Асе, потерявшей голову, утонувшей в слезах после почти одновременной гибели мужа и жениха, потом отправить ее вслед за ними обоими на тот свет и жениться на Лике?
А вот это неизвестно… Неизвестно, кого хотел бы видеть Широков своей снохой. Лика слишком строптива, слишком ехидна и умна.
Была ли она замешана в этой авантюре? Асе вспомнился внезапный приступ болезни Лики в дороге. А приступ, сваливший Марфу и вынудивший ее остаться в городе? Что, если Лика подлила своей излишне расторопной горничной какого-нибудь зелья, чтобы та не смогла поехать в Широкополье? В самом деле, зачем Юрию и Лике лишние свидетели – да и лишние трупы, в конце концов? Марфу пришлось бы убить, чтобы потом не болтала чего не следует. Кучер и лакей, конечно, были с разбойниками связаны… А что значили эти слова Лики, в горячке брошенные, когда Никита и Ася пришли ее навестить: «Ты всё получаешь: и все наследства, и Никиту…»
Ася сочла это просто обмолвкой или преувеличением, потому что думать тогда не думала о своем двойном наследстве. Но это была вовсе не обмолвка.
Лика знала! Знала о случившемся, знала о венчании.
Лика… что-то еще было связано с ней, но сейчас Ася не могла вспомнить. Надо было думать о другом.
Каким образом Лика узнала о свадьбе? Да таким, что Юрий предупредил ее заранее! Наверное, нарисовал самую радужную картину их будущего, когда с пути уберут всех, кто мешает: Данилова, Никиту, Асю…
Нет, от Лики лучше держаться подальше! А сейчас нужно как можно скорей уйти отсюда.
Ася подхватила сумку, прижала к себе, бросилась было к двери, но замерла.
Если пропажу обнаружат, непременно подумают не на кого-то другого, а на нее. Хотя почему?.. Анисья сама говорила, что будет врать: мол, видеть Анастасию Васильевну не видела и знать не знает, куда она пропала. Кто догадается, что она побывала в кабинете?
И все же… И все же пусть тот, кто украл портэфёй с драгоценными бумагами, подольше пребывает в уверенности, что он надежно спрятан и лежит на месте.
Да он и останется на месте. Но только сам портэфёй!
Ася мгновенно выгребла содержимое – и чуть не рассыпала листки, потому что среди них мелькнули какие-то переплетенные веревки с привязанным к ним камушком. Нет, это не камушек, а крошечная золотая фигурка. И это не простые веревки, а браслет… браслет Ульяна, тот самый браслет, которым ворожил слуга и друг Данилова, желая Асе счастливой жизни, приговаривая: «Шаман и его волшебство сопровождают человека от рождения и до смерти!» – и молился каким-то тунгусским божествам по имени Мудан дэ Буга Санарин…
Не больно-то счастлива Ася, но она хотя бы жива, а Данилов и сам Ульян?! Что с ним случилось, почему веревки, из которых сплетен браслет, испачканы кровью?
Ася с трудом перевела дыхание. Шаманский браслет словно бы подсказал: она имеет дело не только с очень хитрым, но и с очень опасным, безжалостным человеком, и если Гаврила Семенович Широков не пощадил Юрия, то не замедлит расправиться и с ней. А ведь слезы лил, притворщик… лжец!
Широков может подкупить власти – ведь он со всеми на дружеской ноге, вон как быстро спроворил печати на венчальной бумаге! – и получить свидетельство о смерти Данилова. Потом чем-нибудь опоит Асю, и ее повенчают… с кем? Юрия уже нет. Значит, с Никитой?
Сможет ли он оказаться достаточно сильным и честным, сможет ли противостоять ужасным замыслам своего отца, который окровавленными руками будет благословлять сына и Асю?
Ах, боже, да что же это она по-прежнему стоит посреди этого кабинета, этой ловушки?! Бежать отсюда! Но сначала…
